Теперь я с ужасом думаю: а что, если бы все удалось? И этот день действительно стал бы последним для меня и моих товарищей по несчастью? Теперь, став старше, чувствую, что безмерно виноват перед ними. Вполне возможно, я подтолкнул их к тому, чтобы пойти на этот роковой шаг. Недаром же сказано в Библии: “Кто соблазнит одного из малых сих…”

И потому теперь, когда моя жизнь действительно близится к концу, я снова хочу увидеться с ними, а главное — попросить прощения. Кто знает, сколько мне осталось еще? Это даже странно, что я жив до сих пор. Срок, что отмерили мне врачи, давным-давно истек. Смерти я не боюсь (мне ли бояться ее!), но, боже мой, как хочется жить… Несколько лет назад я сам бы не поверил, что у человека, запертого в четырех стенах и прикованного к инвалидной коляске, может быть столько планов, надежд, и — горечи за то, что многим из них не дано будет осуществиться.

Я не ропщу, нет. Знаю, должен быть благодарен Богу и судьбе за то, что Он дал мне прожить эти годы, за все, что я успел сделать, понять и осмыслить, а главное — что остановился на самом краю и все-таки не совершил страшного греха по своей юношеской глупости и гордыне.

С тех пор прошло ровно тринадцать лет. Помнится, и день был такой же — ясный, солнечный, прохладный, из тех, что называют “золотой осенью”.

Все как тогда. Все повторяется».

* * *

В парке у пруда парочки прогуливаются по дорожкам, дети кормят уток, а те доверчиво подплывают к самому берегу и чуть ли не из рук выхватывают угощение. Старые развесистые ивы склоняют ветки к самой воде, а чуть дальше гордо возвышаются липы, посаженные чуть ли не в екатерининские времена.

Молодая женщина с коляской устроилась на лавочке под старым раскидистым деревом. Одета она очень просто — в джинсы, майку и легкую курточку-ветровку, на лице ни грамма косметики, светлые волосы небрежно собраны в хвостик на затылке… Ее чуть полноватая фигура и простое русское лицо с широко распахнутыми глазами, мягкими губами и округлостью щек не вписываются в стандарты красоты, растиражированные глянцевыми журналами, но во всем облике, в каждом движении и взгляде светятся тихая женственность и нежность, делающие ее похожей на Мадонну с картин старых мастеров.

Под кружевным одеяльцем чуть посапывает сладко спящее крохотное чудо… Мама одной рукой покачивает коляску и одновременно читает роман в чуть обтрепавшемся бумажном переплете. Если приглядеться, можно различить на обложке силуэты мужчины и женщины, слившиеся в страстном объятии.

Женщина читает увлеченно, но вот ее взгляд упал на узкий продолговатый конверт, заложенный между страницами книги. Вдруг, словно спохватившись, она посмотрела на часы — и лицо ее вмиг стало озабоченным и серьезным, даже слегка испуганным. Она словно вспомнила о чем-то важном… Куда только девалось умиротворенное и мечтательное, даже, может быть, чуть рассеянное выражение! Теперь губы плотно сжаты, между бровей прорезалась тонкая морщинка.

Пора возвращаться домой… А жаль. Погода хорошая, в другое время она бы с удовольствием посидела здесь подольше, но сегодня не получится. Леночка, старшая, вот-вот вернется из школы. Надо успеть покормить ее, выслушать; как прошел день, с кем сегодня дочка поссорилась и помирилась, усадить за уроки…

Подумав о дочери, молодая женщина чуть улыбнулась. Еще бы! Леночка такая умница, не по годам рассудительная, хорошо учится и всегда старается помочь по дому.