Женщина посмотрела на часы, словно хотела еще раз убедиться, что время вышло. Да, пора! В три часа придет Анна Сергеевна — соседка по дому, много лет проработавшая патронажной медсестрой. Лучшей няни и желать нельзя! Все неопытные мамаши в округе прибегают к ней за помощью и советом, и она никогда никому не отказывает. Вот и сегодня согласилась сразу же, правда, учинила форменный допрос: зачем это вдруг ей так срочно понадобилось уйти, да еще на целый вечер? Что за легкомыслие? Разве тряпки, развлечения и посиделки с подругами стоят того, чтобы оставить трехмесячного малыша? Она ведь грудью кормит, это стресс для ребенка!

Разговор получился неприятный, молодая женщина краснела так, что даже уши горели, бормоча что-то невнятное в свое оправдание, но держалась стойко, как партизан. Рассказать о том, куда и зачем собирается, она не смогла бы никому на свете — даже самым близким, даже мужу. Хорошо еще, что он ни слова не сказал против! Надо — значит надо…

Она встала, поудобнее пристроила сумку на плече и зашагала по дорожке, толкая перед собой коляску.

* * *

На окраине Москвы, рядом с парком, вдали от шума центральных городских улиц и оживленных магистралей, стоит трехэтажное кирпичное здание, окруженное кованой ажурной оградой. Дом, хоть и не похож ни на помпезные новоделы, ни на модернистские архитектурные фантазии, выстроен крепко и добротно. Видно, что немало денег кто-то вложил сюда… И не только денег. Несмотря на бешеную дороговизну московской земли, где застраивается каждый пятачок, здесь вовсе не чувствуется тесноты и скученности. Просторная территория вокруг здания обустроена с большой заботой и любовью — это чувствуется в каждой мелочи. Вокруг разбиты клумбы, высажены деревья и кусты, а дорожки, выложенные желтоватым камнем, кажется, так и манят неспешно прогуляться… Чуть поодаль, в глубине, притулилась маленькая нарядная церковка. Крест сияет над куполами в синеве неба, и солнце, словно любуясь, золотит его яркими лучами.

Трудно поверить, что дом этот, такой уютный, утопающий в зелени, с ярко-зеленой крышей и кокетливыми занавесками на окнах, на самом деле страшное место! Каждый человек, кто знает, что находится там, внутри, проходя мимо, отводит глаза и шепчет: «Не дай бог…»

Там — хоспис. Последний приют обреченных, измученных тяжкой болезнью людей, кому уже не помочь, и единственное, что можно сделать, — это хоть немного облегчить их страдания и скрасить последние дни.

Говорят, что его выстроил на свои деньги один очень авторитетный бизнесмен — из тех, кто каким-то чудом умудрился уцелеть после лихих разборок девяностых, а теперь не любит вспоминать о бандитском прошлом. Сейчас Иван Петрович Старицкий вполне респектабельный гражданин, уважаемый член общества… А когда-то он был известен в узких кругах как Колобок. Несмотря на детскую кличку и улыбчивую круглую физиономию, наводящую на мысль о добродушном характере и весьма невеликих мыслительных способностях, был Иван Петрович человеком умным, хитрым и жестоким. Тот, кто по недомыслию или излишней самонадеянности имел несчастье перейти ему дорогу, на свете заживался недолго.

А сам Колобок, хоть и нажил немало врагов, как и сказочный его прототип, «и от бабушки ушел, и от дедушки ушел». В самом деле, всех умудрился оставить с носом — и конкурентов, и бывших подельников, и даже борцов с организованной преступностью…

А вот от судьбы не ушел. После того как целый год его собственный девятилетний сын медленно и мучительно угасал от лейкемии, стал Колобок совсем другим человеком.