|
Я был бы счастлив, если бы мог находиться у вас. Здесь же процветают интриги, обман и междоусобная клевета. Обидно, что подобные вещи иногда прилипают к нашим людям на этой стороне. Это меня утомляет. В нашей работе больше, чем где-либо, необходимы ясность, единство и дружба. Обман необходим единственно против врагов. Видишь, Будрис, какие они бывают, «нравы» и «законы», и какая огромная разница с теми, которые в силе у вас — борцов на родине.
У меня нет сил и возможностей изложить эти обстоятельства, а иногда и события, которые нахожу неправильными, но имеется старая истина: все же лучше работать, хотя и под плохим руководством, нежели идти каждому в свою сторону и не делать ничего. Всегда радостно сознавать возможность, хотя бы и на несколько минут, оказаться на берегах Курляндии и пожать руки старым друзьям…» Лидумс одобрил послания, но письмо Вилкса предпочел не шифровать. Достаточно было того, что он запомнил его дословно. А шифровальщики отдела «Норд» могли и доложить своему начальству неблагоприятные отзывы Вилкса об английской разведке. Силайс вполне с ним согласился… Пока они сидели вдвоем в кабинете Лидумса, миссис Пегги накрыла на стол. Около семи вечера начали съезжаться гости: оба Джона, Жакявичус и Ребане, несколько старших сотрудников отдела «Норд», Маккибин и Нора. Они привезли еще какие-то закуски и вина. Вышедший встречать гостей Лидумс был поражен тем, что Маккибин привез с собой бутылку черного рижского бальзама. — Я хранил ее с тридцать восьмого года, — торжественно сообщил Маккибин, — со времени моей последней поездки в благословенную Латвию! Этот дар был встречен всеми с восторгом. Только Нора и Большой Джон с улыбкой переглянулись с Лидумсом — вспомнили ужин в латышском ресторане… Лидумс показал Маккибину угря, плававшего в ванне. Маккибин, хитро подмигнув ему, позвал Нору. Нора чуть не упала в обморок, завизжала на весь дом, что это индийская змея. На ее крик сбежались остальные гости. Сюрприз доставил всем не меньшее удовольствие, чем дар Маккибина. Особенно когда Лидумс пообещал приготовить его по-латышски. Миссис Пегги унесла угря на кухню. Нора пришла в себя, все собрались у стола. Маккибин предложил назвать этот вечер «вечером змей». — Это название должно остаться между нами, участниками встречи, — торжественно сказал он. — Если я когда-нибудь по телефону, по радио или письменно спрошу любого из вас: «Помните, как тогда, на вечере змей, женщина купалась в ванне?» — то любой из вас, если с вами все будет в порядке, ответит: «То была не женщина, а угорь!» — Сколько бы лет ни прошло с этой нашей встречи, прошу всегда помнить этот пароль. Предложение Маккибина было принято. Да и весь вечер оказался необыкновенно приятным. Когда угорь по-латышски был съеден, Маккибин произнес напутственное слово мистеру Казимиру: — Связь с вами и с подобными вашей организациями и группами мы будем поддерживать всегда, в противном случае перед нами встал бы вопрос — быть или не быть Британской империи? И передайте господину Будрису, что английское правительство никогда и ни под каким видом не допустит создания латышского правительства без ведома и согласия группы Будриса… Затем он напомнил, что английскую разведку, особенно отдел «Норд», крайне интересуют разведывательные данные, которые может доставлять группа Будриса. Лидумс ответил, что вполне понимает заботу англичан… — Значит, договорились, что вы не станете обижаться на меня, если я буду требовать от вас такие сведения? — уточнил Маккибин. — Да, — твердо ответил Лидумс. После этой договоренности Маккибин пожелал Лидумсу успехов на благо Латвии и выразил еще раз надежду на плодотворное сотрудничество в будущем. |
