— Силайс просто прислушался к моему мнению, — улыбнулся Лидумс. — Я сказал, что аэродромы охраняются как зеница ока!

— Спасибо! — поблагодарил его Будрис — Правда, поразмыслив, мы согласовали с военными наше предложение не очень прятать этот аэродром, так как о нем уже сообщал Петерсон.

— Не думаю, чтобы англичан удовлетворила скромная информация Бертулиса, — предостерег Лидумс.

— А мы подождем конкретных заданий. Из таких заданий нетрудно будет понять, что же интересует англичан на нашей территории? В конце концов они сами проговорятся.

— Вполне возможно, — задумчиво заметил Лидумс. — Особенно теперь, когда они собственными глазами увидели меня, услышали рассказы Вилкса да еще получат в свои руки больного Эгле. Они всегда переоценивали возможности своих шпионов, куда бы их ни засылали. Как говорится, голодной курице просо снится!

— Ну что ж, решим так: Бертулис останется с Мазайсом. Биля и Альвираса надо еще прощупать: этим делом сейчас занимаются Граф и группа оперработников. Они выяснят их задания. Думаю, у «гостей» из Англии есть тайнописные инструкции от Силайса и его начальников.

— Да, а где Юрка? — вдруг вспомнил Лидумс — На встрече его не было, на базе тоже…

— Юрка, брат, стал старшим стивидором Вентспилского порта! Вот где наш Юрка! Мы передали пароль для связи с ним Большому Джону, теперь каждый шпик из королевского торгового флота прежде всего подходит к Юрке. «Эй, приятель, где тут ресторан?» — «Направо, налево и прямо!» — «Пойду направо!» — «Иди налево. Дом 25, в углу под лестницей…» Такие, брат, дела!

— И много их?

— Да нет. Пока всего двое были. Один привез деньги, другой пытался получить данные о торговле порта… По-видимому, моряки не очень идут на удочку мистера Скотта…

Балодис замолчал, и тогда Лидумс тихо спросил:

— Что делается у меня?

— Анита перешла в последний класс с отличными отметками. Живет по-прежнему с теткой. Жена получает твою зарплату. Она, кажется, привыкла к тому, что ты не скоро еще вернешься.

Лидумс склонил голову.

— Пожалуйста, не думай, что это мы разрушили твое семейное счастье! — грустно заметил Будрис. — Она всегда считала, что ты подавил ее талант своей непримиримостью ко всему слащавому и сентиментальному. Сейчас она признанный художник-график, особенно в детской литературе. И если хочешь знать правду, она, скорее всего, счастлива. И главное, ей нет дела до того, счастлив ли ты!

Старый друг говорил так грустно, что Лидумс понял: это результат долгих наблюдений…

— Могу ли я ее увидеть? — глухо спросил он.

— Зачем? — спросил Балодис. — Чтобы обеспокоить и насторожить? Заставить ее бояться принуждения? Взывать к ее воспоминаниям? Имей в виду, вас развела не наша тайная война, а полное несходство характеров! Кто был ты, когда влюбился в нее? Солдат, всю жизнь смотревший в глаза смерти. А она? Избалованная девушка, мечтавшая о карьере, но такой, которую можно построить без труда, одним вдохновением. И вспомни, как жестоко страдали вы оба, когда ты старался сказать ей правду. Если я не ошибаюсь, последние пять лет совместной жизни вы никогда не говорили друг с другом об искусстве…

— Да, — тихо признался Лидумс. — Она уже не понимала меня.

— Ну вот! А теперь ты ворвешься в ее жизнь, как пришелец с другой планеты.