Он медлил с ответом, равнодушно потягивая виски, и глядел не на Джона, а на Ребане.

«Тут надо сделать что-то такое, что сбило бы этого малютку с толку. Если он будет задумываться над каждым моим словом, то за что-нибудь зацепится!»

К ним подошла Нора с подносом, и Лидумс взял и поставил на стол сразу три бокала, а пустые — свой и Малого Джона — передал ей. Потом окликнул стоявшего в одиночестве Ребане:

— Мистер Роберт, не присоединитесь ли к нам? У меня припасено для вас отличное зелье!

— Вы меня и так уже изрядно отравили! — пробурчал Ребане, но подошел и принял бокал из рук Лидумса. Малый Джон, удивленно взглянув на Лидумса, тоже взял предложенный ему бокал.

— Надеюсь, не смертельно? — искренне засмеялся Лидумс. — Возможно, мы еще найдем противоядие?

— Вы же видите, я остался один, как в вакууме! К вам подходят, чуть ли не лобызают, а меня словно уже списали в расход! — Губы у Ребане кривились, дьявольское самолюбие, которое с первой встречи подметил в нем Лидумс, мешало ему следить за собой.

— Ну, кто же позволит из-за какой-то глупой оплошности списывать в расход отличного работника! — утешил его Лидумс. — Вот мы сейчас разговаривали с Большим Джоном, теперь заговорили с Малым и в обоих случаях приходим к одному и тому же выводу: вас так обрадовали сообщения Тома, что вам и в голову не пришло проверить почерк радиста. Ведь так?

— Я и сейчас убежден, что на радиопередатчике работает Том! — резко ответил Ребане.

— Это мы понимаем! — отмахнулся от его резкости Лидумс. — Речь не об этом! Никто не обвиняет вас в том, что вы сознательно дезинформировали наших старших друзей. Но ведь вы обрадовались появлению Тома в эфире? — подчеркнул он.

— Естественно! — Ребане понял, что ему протягивают спасительную соломинку и ухватился за нее. — И надо напомнить, что проверка почерка работающего с нами радиста — дело руководителя радиоконтрразведывательной службы! — перешел он в наступление. — Я-то ведь получаю расшифрованные радиограммы!

— Вот именно! — подхватил Лидумс и с опечаленным лицом обернулся к Малому Джону. — Посмотрите, мистер Джон, как все странно сложилось! Вы руководите обеими группами: и нашей, и Тома. А не возникает ли у вас подозрение, почему Том, передавая очень ценную информацию, которая может доказать кому угодно, что он и Адольф «закрепились», тем не менее усиленно добивается связи с группой Будриса? Зачем ему эта опасная связь с группой нелегалов? Для выручки двух «национально мыслящих» друзей? Но из Риги проще перебросить их в Финляндию или Швецию, чем подвергать всем опасностям жизни в лесу, без твердой уверенности, что их вывезут оттуда. А я отвечаю за безопасность группы Будриса, и вот, как ни странно, ни вы, ни мистер Ребане, ни я не знаем, проверялся ли почерк радиста? И еще одно обстоятельство: сейчас в группе Будриса находятся два воспитанника мистера Ребане — Отто и Антс — эстонцы. Я полагал, что Том и Адольф изыщут пути для их продвижения в Эстонию. А вместо этого нам предлагают другую идею: принять еще двух человек. Но ведь лес это не швейцарский курорт Давос, где всего в изобилии. Я бы предпочел, чтобы Том, если он еще существует, позаботился прежде всего об Отто и Антсе. А он ищет Будриса, ни разу не назвав имена своих друзей! — Рассуждая, он все время следил за перемещением по залу начальников: полковника Скотта и Маккибина. Маккибин в это время прошел мимо них с господином в визитке. Лидумс окликнул его с естественной, казалось, живостью и непосредственностью: — Мистер Маккибин, разрешите, пожалуйста, наш краткий спор! Как могли в отделе отстранить от работы с Томом всех нас — мистера Джона, Роберта и меня? Мистер Роберт, оказывается, получал только расшифрованные радиограммы Тома! А я их увидел лишь сегодня! Хорошо еще, что я долго жил в Риге и кое-что знаю о городе и пригородах.