…Продолжение совещания в пятницу было коротким. Посторонний господин тоже присутствовал. Маккибин, осунувшийся, как будто не спал две последние ночи, предоставил слово своему заместителю. Полковник заговорил резко, зло:

— Я только что получил сообщение, что при изучении почерка радиста, работающего под псевдонимом Том, выяснилось: Том выходил в эфир только один раз — двадцать пятого декабря прошлого года. После этого на передатчике Тома работает другой оператор… — Он сделал паузу, так как по залу пронесся глухой ропот негодования. Подождав немного, ни на кого не глядя, продолжал: — Это заключение в совокупности с анализом других данных об обстоятельствах пребывания Тома и Адольфа в Латвии, а также анализом полученной от них информации дает основание предполагать, что они захвачены чекистами, которые пытаются при помощи передатчика Тома найти выход через Лондон на группу Будриса. Я благодарю мистера Казимира, который первым заподозрил в потоке информации, переданной через передатчик Тома, искусно построенную дезинформацию и угадал далеко идущие планы противника…

Он сел с тем же каменным лицом, глядя в полированный стол, словно ему было тяжело смотреть в разочарованные лица своих помощников. Стало так тихо, что даже шелест бумаги показался бы сейчас громом.

Но Лидумс вынужден был отдать должное Ребане. Тот, только что перенесший тяжкий удар, заговорил первым:

— Разрешите, мистер Скотт, я составлю такую телеграмму чекистам, что они будут долго ее помнить! Пусть они знают, что английскую разведку провести невозможно!

Скотт поморщился. Лидумс понял: думает о том, что эту разведку уже провели и никакие язвительные телеграммы, переданные в адрес Тома, то есть чекистов, не сотрут с лица следы полученной пощечины. Лидумс попросил слова.

— Я бы не пренебрегал передатчиком Тома. Если вести начатую чекистами игру так же тонко, мы можем получить действительную ценную информацию. Чекисты и на самом деле хорошо знают, что английская разведка славится и опытом, и умением. И волей-неволей вынуждены будут наряду с дезинформацией передавать и подлинную информацию: как они иначе могут подтвердить подлинность Тома? А здесь, в отделе «Норд», имеются отличные специалисты, которые сумеют отсеять крупицы золота от простого песка. Ведь мы все согласны, что радиограмма поддельного Тома о мобилизационных возможностях Рижского порта была ценной. Столь же ценными были и данные о размещении промышленности в Риге. Если наряду с чисто военными сведениями мы будем запрашивать у «Тома» и экономические данные, чекисты невольно попадутся на собственный крючок: в качестве военных данных будут передавать какую-нибудь чепуху, вроде того, что на аэродроме в Латвии базируются бомбардировщики, а экономические данные постараются давать близкие к официальным…

Рассуждая о возможной «игре» с чекистами, Лидумс не терял из виду ни Скотта, ни Маккибина, ни постороннего господина и видел, что лица у тех проясняются. Невольно вспомнилась русская пословица, которую он как-то слышал от генерала Голубева, когда советская контрразведка еще только начинала свою «игру» с англичанами через Вилкса: «Маленькая рыбка лучше большого таракана!» Англичане тоже предпочитали маленькую рыбку большому таракану. И закончил свое выступление:

— А теперь вернемся к главному, чего добиваются чекисты. Они хотят выйти на группу Будриса. Значит, Том или Адольф рассказали им, что с ними шел Петерсон, направленный в эту группу. Если мы сейчас разорвем эту цепочку мнимого Тома, они немедленно начнут искать группу Будриса самостоятельно, и кто знает, чем это кончится. Я бы вместо той радиограммы, которую предлагает мистер Ребане, в процессе радиоигры сообщил «Тому», что мы потеряли следы Петерсона, скажем, в Латгалии, — это так далеко от Курляндии, что чекистам понадобятся месяцы, если они станут искать там иголку в стогу сена.