Она ему состроила гримасу, быстро заплела свои длинные волосы, подняла их вверх и спрятала под верхней одеждой и надвинула капюшон, чтобы скрыть лицо.

— Никто на вас не обратит внимания, пока вы скрываете лицо под капюшоном, — напомнил Брандер. «Она провела год в Доме Уединения, и ей надо обо всем напоминать. Глупая сука!» — Иначе вы выдадите себя, моя госпожа. — «Иначе я выдам себя».

— Я знаю, знаю, знаю.

«А ты будешь, будешь, будешь слушаться?»

Сосновые иглы шелестели у них под ногами и заглушали шаги. Хотя их никто и не мог услышать, так как в Бревене не было внешней охраны. Ничего не случилось. Брандер твердо заверил ее, что предосторожность не повредит.

Сосны создавали свой полумрак, еще до захода солнца. Пока они проходили, встрепенулись белки. Среди сосновых иголок щебетали и шуршали птицы. Кричали уик-уик, заставляя Ларгу подпрыгивать — «Кто это? Кто это?» Скоро Брандер услышал плеск воды, а затем и увидел блеск воды среди деревьев. Они добрались быстрее, чем он предполагал. В это время дня надо быть более осторожными. Он направился к гладкому валуну.

— Нам нужно немного подождать, Ларга, до тех пор, пока не зазвонят к ужину. Надеюсь, вам будет удобно на этом камне отдохнуть и скрыться до тех пор, пока не сядет солнце.

Женщина послушно села, и они ждали, пока солнечный диск краснел, багровел и наконец скрылся за горизонтом. Когда Брандер сделал знак рукой, Ларга молча и послушно поднялась. Брандер кивнул. Хорошо. Пора выступать.

Они шли, склонив головы и укрывшись капюшонами, среди деревьев, окружающих внешнюю стену Бревена. Они подошли к низкой деревянной двери, которая вела в сад Бревена. Ларга направилась к двери, но Брандер схватил ее за руку.

— Не спешите. Помните о звоне к ужину. В саду еще кто-то может быть.

Ларга кивнула и перестала самовольничать. Скоро громко зазвучали колокола, призывая к ужину. Брандер подождал минут десять, чтобы убедиться, что всем зазевавшимся хватило времени добраться до трапезной. Затем открыл ворота и шагнул в темноту сада. Мгновенно он перепрыгнул через кустарник и открыл узкую дверь, за которой была видна узкая лестница.

— «Служебный» ход, — пробормотал он. — По крайней мере, ты думают археологи. Были ли у Древних слуги? Теперь священники сами себе и прислуга.

— Древние?

— Молчи!

Брандер чувствовал ее злобный взгляд сзади, но тем не менее она замолчала и шла за ним.

Прежде чем выйти в коридор, он высунул голову, чтобы убедиться, что никого нет, затем поманил Ларгу, чтобы она следовала за ним.

В комнате Ричарда не было охраны из Совета.

Ричард, используя свой каприз, конечно, заранее продуманный, отправился на ужин в обществе охраны. Брандер толкнул дверь. Как и полагается, закрыта. Охранники, должно быть, проверяли дверь перед уходом. Он лег на пол и заглянул под дверь. Как и было задумано, ключ был на месте. Брандер вытолкнул его кончиком ножа.

«Ну и дураки в Совете. Удивительно, что Ричард еще здесь. Если бы мои кузены не были заняты борьбой друг с другом, они бы давно помогли Ричарду сбежать или убили бы его. Солдатам и в голову не приходит, что кто-то может забраться в комнату Ричарда. Дураки!»

Брандер отпер дверь и пропустил вперед Ларгу. Он запер дверь снова на случай, если патрулю Совета захочется снова проверить ее, затем показал Ларге крошечную спальню и комнату Гигиены. Эта комната была остатком роскоши для отдыха и уединения здесь кого-то из Девяти. Новый настоятель все изменил здесь, считая, что все комнаты должны быть совершенно пустыми. И эта комната тоже сравнительно пуста. Ни пушистых ковров, ни гобеленов на стенах, ни полированных столов или массивных кроватей, ни кладовой, полной яств и дорогих вин.