– Док! Скажи ему, Док! Кто сажает на клумбе одуванчики?

Из облака лавандового талька ответил Енц:

– Ну нет, жимолость не одуванчик. Очень даже декоративно.

Бобби, высовывая голову из ворота футболки:

– Уж получше клематиса.

Ягу:

– Чем тебе клематис не нравится?

Бобби:

– Банально! Как флоксы.

Енц:

– Что ты знаешь о флоксах?!

Док:

– Народ, не подеритесь.

Я:

– Мне глициния больше нравится.

Ягу:

– Новенький, не лезь…

Клемс:

– Глициния элегантней.

Бобби:

– Жимолость не так претенциозна.

Ягу:

– И дешевле.

Тир:

– Да не в этом дело.

– А в чем? – тихо спросил Док, и все замолчали.

– Ну… – Тир покрутил пальцами перед собой. – Кристина читала Стендаля. И там есть… Куст козьей жимолости, воспоминание о нем. Герой…

– Сальвиати.

– Спасибо, Док. Вот этот Сальвиати вспоминает куст, увиденный им в определенный день, когда он был счастлив и страдал от любви.

– Был счастлив и страдал? – переспросила Ягу.

– Она его не любила. Всё запутанно там. Но Кристина считает, что это очень трогательный и драматический момент. О том, что для любящего весь мир становится отражением… Весь мир ему рассказывает о его любви. И вот… У нас пять лет. Знаете, бывает: думаешь про что-то, что это надо сделать, но оно так очевидно надо и так просто, что как-то и не делается. Как будто оно настолько само собой разумеется, что уже практически так и есть. И как будто это для всех так. И вдруг ни с того ни с сего до тебя доходит… статистика. Сколько из наших коллег доживет до тридцати пяти. В общем, я вдруг понял, что Кристина не знает, как мне тоже… запал в душу этот куст. Я так и не собрался прочитать Стендаля. Но с ее слов – так получилось, этот куст уже и мой тоже. И я хочу ей это показать. В начале июня будет пять лет, как мы поженились. И каприфоль цветет как раз в это время. Вот и всё.

– Тир, ты крут, – сказала Ягу. – Ты просто монстр. Даже мне теперь козья жимолость будет… не просто так. Особенной. Надо же. Я даже ничего не знаю про этого Сальвиати. Но теперь буду думать о нем, когда увижу жимолость. А ты, Док – ты откуда знаешь про Сальвиати?

– Оттуда же. Читал, давно. Это имя напоминает мне о шалфее, а я люблю шалфей.

– Ну, это-то все знают…

– Бедный Стендаль! – восклицает Док. – Никто его не читал, а вот что Док любит шалфей – это общеизвестный факт. Сик транзит глория мунди.

Док уже одет, стоит у двери из раздевалки, многозначительно покачивая рукой с часами. Док в сером, как обычно: снизу доверху и во всех слоях, сколько он на себя ни наденет. И только бац – яркий, невероятной расцветки и выделки шарф, или сумка, или даже целый кардиган – но только если он выглядывает из-под серого плаща, никогда не снаружи, не поверх всего. И только однажды, один раз. Что-то яркое будет и завтра, но другое. Это Док. С его внешностью трудно быть незапоминающимся, но у него получается.

– Ладно, народ, сегодня свободны, завтра как обычно.

Вообще-то мы такие секретные, что сами о себе ничего не знаем.