— Вы намерены изменить мир?

— Нет.

— Почему? Он вам кажется безупречным?

— Нет.

— Что же вас удерживает. Нежелание?

— Запрет. Внутренний запрет. Вы задаете нелепые вопросы.

— Хорошо. Дайте вашим мыслям устояться… Что вас теперь занимает?

— Некто. Он приказал мне убить себя.

— Это конкретный человек?

— Не знаю. Это воля. Это некто. Я намерен последовать за ним.

— Куда?

— В его сущность. Внутрь.

— В этом нельзя заходить далеко. Это очень опасно.

— Я знаю, что это опасно. Я не намерен заходить далеко.

Платон начал дышать чаще, и его безмятежность исчезла. В лице появилась настороженность, беспокойство. Вместо коротких и ясных фраз его речь стала сбивчивой, иногда превращаясь в неразборчивое бормотание.

— Открываю… открываю тебе… сущность всех вещей… она в тебе… я — твоя сущность… Легио Прима…

На лице Платона попеременно сменялись выражения интереса, разочарования, удовольствия, страха.

— Он родился в год розового свечения… но почему же… не понимаю… он отворит врата… он призывает тебя…

Внезапно его глаза округлились и побелели, как при сильной боли:

— Это жутко… нет, нет… невыносимо…

Его лицо застыло в непонятном отчаянном усилии, руки и ноги стали конвульсивно вздрагивать. Марго показалось, у него начинается эпилептический приступ.

Гипнотизер, отошедший было к столу, подбежал к Платону, растеряв по пути всю свою вальяжность. Но заговорил очень спокойно, хотя и с сильной напряженностью в голосе — он, по-видимому, действительно был профессионалом высокого класса.

— Возвращаемся… медленно возвращаемся… сосчитаем до десяти… один… два… три… четыре…

Лицо Платона расслабилось, приобрело осмысленное выражение, и он приоткрыл глаза.

— Уф, — облегченно выдохнул гипнотизер и, не смущаясь присутствием Марго, вытер рукавом своего элегантного халата капли пота со лба.

После нажатия соответствующей кнопки на кресле, оно изменило свою конфигурацию, и Платон теперь спокойно сидел, положив руки на подлокотники, будто с ним ничего и не происходило, разве что был необычно бледен.

— Что со мной было? Что-то неприятное… Но я ничего не помню.

— Вполне закономерно, — рассеянно кивнул гипнотизер и, подойдя к одной из закрытых полок своего высоконаучного шкафа, достал бутылку коньяка и мензурку.

— Это вам поможет, — он подал мензурку Платону.

— Спасибо, — после паузы откликнулся тот с некоторым недоумением. — Теперь я, кажется, могу двигаться. — К нему медленно возвращался нормальный цвет лица.

— Я не советую вам повторять подобные эксперименты, они могут плохо кончиться. Ваш мозг потерял контроль над вашим сознанием, я еле успел вас вытащить. Кто-нибудь другой мог и не справиться, учтите на будущее.

— Что значит «плохо кончиться»? Что вы имеете в виду?

— Необратимые изменения в психике. Как после ЛСД… или некоторых других препаратов.

— Гм… — Платон осторожно встал, придерживаясь за спинку кресла. — Я полагаю, сеанс окончен?

— Да… И еще одна странная вещь: мне удалось ввести вас в гипноз только со второй попытки. И не потому, что вы не гипнабельны. К тому же, вы сами хотели… Я почувствовал как будто барьер, будто вас кто-то пытался заблокировать от гипноза… гипнотизер более сильный, чем я… хотя, это невероятно.