Паулс явилась точно, секунда в секунду, плюхнулась в кресло и закинула ногу на ногу, предъявив заинтересованным взорам присутствующих мужчин в меру полные бедра, окруженные серебристым сиянием колготок. Не дожидаясь заказа, официант принес ей несколько крохотных тарталеток с неведомо какими малогабаритными лакомствами, поглощением коих Лола тут же и занялась. Внезапно она прервала свое занятие и по очереди внимательно оглядела всех сидящих в кафе мужчин (и только мужчин, отметила про себя Марго), но это был не оценивающий взгляд самки, а взгляд настороженный, подозрительный. Затем она вернулась к опустошению тарталеток с полной самоотдачей и вскоре стала центром внимания и мужчин, и женщин, с той разницей, что женщины подглядывали исподтишка.

Да, здесь было на что посмотреть. Это походило не на поедание пищи, а скорее на слияние с нею — Лола ее обольщала, заманивала в себя. В этом процессе, который даже стороннему наблюдателю доставлял чувственное удовольствие, участвовало все лицо, руки, а главная роль отводилась яркому розовому и удивительно ловкому языку. Рот она открывала не так уж и широко, и тем не менее все могли видеть, как там внутри пища льнет к ее зубам, небу, постепенно удаляясь в интимную темную глубину. Мужчин зрелище возбуждало до крайности, казалось, все они без исключения изнемогают от желания быть поглощенными этой теплой манящей полостью, ее оранжево-красным, влажно трепещущим нутром, которое назвать просто ртом язык бы не повернулся.

Московский биржевик опоздал на пятнадцать минут, и Лола прочитала ему нотацию высоким ломающимся голосом с интонациями обиженного ребенка. Биржевик ерзал в кресле, не зная, куда девать руки, но Марго почувствовала, что это — всего лишь ласковый вариант выволочки, а когда понадобится, в этом детском голоске появится режущая сталь. Видно, она недаром имела репутацию прижимистого дельца.

Далее Паулс вела себя крайне неровно. Поворчав по поводу опоздания, она сменила гнев на милость и стала вовсю кокетничать с новым знакомым, а когда его глаза сделались жадными и маслянистыми, ее вдруг одолела подозрительность, и она задала серию вопросов, явно имеющих целью проверить, тот ли он, за кого себя выдает. Затем она опять подобрела и даже позволила положить ладонь на свое колено.

Марго не стала дожидаться дальнейшего развития действия — заплатив за чашечку кофе сумму, соответствующую в ее социальном слое обеду целой семьи, она удалилась. Но Марго не сочла трату денег напрасной — она выяснила главное: Паулс совершенно нормальна, но чем-то обеспокоена, кого-то или чего-то боится, причем не знает, откуда и в каком виде ждать опасности.

Вскоре Марго, наконец, получила возможность сделать ход в своей игре, и причиной тому стал очередной самоубийца, можно сказать, юбилейный — пятидесятый по счету. Бывший космонавт, удачливо и энергично внедрявшийся в рекламный бизнес, столкнулся с Паулс на экономическом форуме регионального масштаба и, конечно, не мог не обратить внимания на эту ищущую сексуальных приключений особу.

Поведение же Лолиты за год, пока она пребывала под незримой опекой Марго, значительно изменилось. Она теперь постоянно шарахалась от мужчин, едва успев свести с ними знакомство, и в результате все чаще, иной раз по три ночи подряд, несмотря на неизменную сексуальную озабоченность, спала в своей необъятной постели в одиночестве.

Познакомившись с космонавтом, она, как обычно, поужинала с ним в ресторане, а затем, в нарушение регламента, не отфутболила его и не повезла к себе домой, а отправилась с ним в его гостиничный номер. На следующий день парочка переселилась в квартиру Паулс, и они прожили вместе больше недели — такого постоянства у девчонки Марго ранее не наблюдала.