Изменить размер шрифта - +

В комнате было двое мужчин.

Вместе с «шефом» и конвоиром стало четверо. Один из них расстелил на столе одеяло с четырьмя петлями по углам. Возле стола стоял «деревянный ящик 50 х 30 см, в котором находились какие‑то цилиндры длиной 15 см и диаметром 7 см», – это была пикана.

 

 

Мы вызвали военную полицию, чтобы его отвезти в госпиталь. А девушку отвели в ближайшую военную казарму. Ее связали и рассекли пополам – от влагалища до горла. Она мгновенно скончалась.

Л. Вы это видели?

Д. Да.

Л. Присутствовали вы при других случаях жестокого обращения с женщинами?

Д. Я как‑то видел молодую вьетнамку, взятую в плен. Говорили, что она сочувствует Вьетконгу. Захватили ее корейцы. На допросе она отказывалась отвечать. Ее раздели и связали. Потом ее изнасиловали по очереди все солдаты отряда. В конце концов она сказала, что больше не вытерпит, что будет говорить. Тогда ей зашили влагалище обычной проволокой. Латунным прутом пробили череп и повесили. Командир отряда, лейтенант, отсек ей голову длинной саблей. Я также видел, как пытали женщину раскаленным штыком, засовывая его во влагалище.

Л. Кто это делал?

Д. Мы.

Л. Североамериканские солдаты?

Д. Да.

 

Вальдеррама рассказывает, что его раздели, уложили навзничь и связали. На глаза наложили ватные тампоны, прикрепив их клейкой лентой. Изрыгая оскорбления, «шеф» начал его допрашивать, меж тем как другой тип наносил кисточкой какую‑то жидкость в разные места его тела. Когда допрос приостанавливался, к этим смоченным местам и к губам приставляли что‑то вроде наэлектризованной щетки.

«Ощущение при этом такое, – сообщает Вальдеррама, – будто из тебя выдирают куски мяса, а когда щетку отводили, я замечал, что лежу, скрючившись, и начинал очень медленно распрямляться».

«Сеанс» закончился в 20 ч. 30 мин. Вальдерраму отвели в камеру на третьем этаже. Там он слышал, как выводили из камер других арестованных, а через 10 минут со второго этажа начали доноситься крики и топот.

3‑го числа, в воскресенье, его подвергли еще одному «сеансу». Все это время ему не давали ни пищи, ни воды. В понедельник, 4‑го, его отвели на восьмой этаж, где «шеф» показал ему вещи, которые ему предложили признать своими, чтобы пытки прекратились. На втором этаже он подписал «добровольное признание». Затем его снова доставили в Сан‑Мартин, и лишь недавно, 17 мая, на его теле исчезли следы от побоев и от пиканы. Вальдеррама указывает, что среди вещей, которые он признал своими, лишь некоторые в действительности принадлежали ему.

 

 

Л. Сколько солдат в этом участвовало?

Д. Семеро.

Л. Кто была эта девушка?

Д. Дочь старосты вьетнамской деревни… она сочувствовала Вьетконгу. Мы ее раздели, связали и раскалили докрасна в очаге штык. Этим штыком мы кололи ей груди, потом засунули во влагалище.

Л. Она умерла?

Д. Не сразу. Был с нами один парень, который вытащил из своего ботинка кожаный шнурок. Шнурок он смочил, обвязал им шею девушки и подвесил ее на солнцепеке. Высыхая, кожа съеживалась. Девушка задохнулась, но не сразу.

Л. Получили вы награду или орден за ваши действия во Вьетнаме?

Д. «Бронзовую звезду», почетные армейские значки, медаль за отвагу – это от вьетнамского правительства, – было хвалебное упоминание в речи президента, относившееся ко всему нашему соединению, несколько вьетнамских значков, боевых знаков отличия и пара «Purple Heart» [159].

 

* * *

 

Слушая Патрисио и Сусану, никто бы и не заподозрил, что произошло, это‑то и бесило Лонштейна, а Андрес смотрел на него, словно пытаясь внушить, что никто не виноват и что каждый держал нитку клубка по‑своему.

Быстрый переход
Мы в Instagram