Изменить размер шрифта - +
Во всяком случае, могу перед уходом оставить тебе кое‑что, чтобы ты это включил в книгу Мануэля, – начинается с кувшина воды.

Лонштейн медленно наполнил кувшин водой и поставил на один из свободных столов; в зале номер три он был один, хромой Тергов не придет ему помогать раньше одиннадцати вечера. Не вынимая изо рта сигарету, он подошел к трупу, лежавшему на столе номер пять, и откинул простыню. Он так привык раздевать покойников, что без труда снял с него прилипший пиджак, брюки, превратив его в тело, которое будет вымыто губкой и детергентом, пока не станет белым, чистым, все следы истории уничтожены, все темноватые пятна удалены, вся слюна осушена. Словно иронически наблюдая за работой раввинчика, из‑под век покойного блеснули две искорки, голова на резиновой подушке как будто приподнялась, чтобы лучше разглядеть, чтобы медленно его пугать. Померещилось, подумал Лонштейн, в тебе, братец, уже ничто не изменится. В любом случае, глаза тебе закрою не я, пусть это делает тот, кто положит тебя в гроб. Лежи спокойно, спешить некуда. Видишь, где довелось нам встретиться, никто не поверит, никто нам не поверит, что все это было. Такая уж выпала нам доля, подумай, ты здесь, и я стою с губкой, да, ты прав, люди подумают, что мы все это выдумали.

Быстрый переход
Мы в Instagram