— Ты прав, наставник. Но разве это меняет того, что меня использовали как разменную монету?

— Мальчик мой, тебя кто-то заставлял делать что-то кроме того ради чего ты сюда прибыл? Вспомни как звучала ваша сделка, я был там как один из его свиты скрытый в глубинах его души. — Я вспомнил как Даитенгу потребовал меня продержаться три года и развиваться как мастер колец силы, иначе он заберет остатки моих сил у Игната и тот станет снова калекой. И все. Он не просил от меня больше ничего. Но поставил меня в такие условия, что я просто обязан был возрождать его мертвый клан. Иначе я сдохну в Большой игре.

— У меня не было выбора! — Выпалил я прежде чем успел подумать, но осознание медленно начало меня настигать.

— Не было выбора? — Тинджол рассмеялся мне прямо в лицо.

— Ты мог скрыться тысячу раз и прожить спокойную жизнь, но нет ты сам вечно лез на рожон. Зачем ты полез в столицу? Зачем решил влезть в дела храмов? Почему не принял предложение Пауков? Кто требовал от тебя рваться к алтарю?

— Даитенгу и ты.

— Уверен, парень? — Его усмешкой можно было порезаться. А я вспоминал все наши разговоры с Тинджолом и Даитенгу. Каждый раз они подводили меня к мысли о том, что пробудив алтарь я стану сильнее. Но при этом тот же Тинджол старательно уводил меня от Большой игры. Он учил меня как быть вороном, как использовать кровь как оружие, но ведь всего этого хотел именно я. Мне нужно было становиться сильнее, я хотел быть снова в рядах сильнейших из сильных…

— Дерьмо…. — Мне хотелось ругаться, долго с чувством смешивая родной русский, португальский и язык Нефритовой империи. До меня наконец-то начало доходить о чем говорил Тинджол.

— Я здесь, потому что мы похожи как две капли воды. У нас разное воспитание, привычки и опыт, но мы одинаково чувствуем и стремимся быть лучшими из лучших. Мой мальчик. — Тинджол шагнул вперед и крепко меня обнял.

— У меня никогда не было сына, лишь дочь, но в тебе я вижу свое отражение. Ты алчешь могущества как пьяница дармового вина. Вспомни какой путь ты избрал?

В голове взорвалась сверхновая, а я вспоминал как сражался с призванными духами, оскверненным ублюдком и собственной тенью, чтобы доказать, что могу спуститься в преддверии Дзигоку. Как осознавал себя. И это знание вновь проникало в каждую частичку моего тела.

Жестокие бои, на грани жизни и смерти всплывали в моей памяти один за другим. С каждым новым боем, в котором мне приходилось рисковать своей жизнью, я все лучше понимал, кто я такой и куда я стремлюсь.

Вся моя личность состоит из множества противоречий, которые умудряются при этом гармонично уживаться. Моя сила происходит от эмоций и страсти. Огненная ярость и звериное желание разорвать моих врагов на куски наполняют меня силой, дают мне презрение к боли.

Холодный рассудок и точные расчеты всех движений это не для меня. Пусть так сражаются те, кто не может наслаждаться яростью сражения и безумием битвы. Тот, кто живет своими страстями, силен и опасен, но, если ты будешь жить лишь ими, ты превратишься в жалкое чудовище, которое только и может жаждать сиюминутных удовольствий.

Настоящее искусство боя — быть честным с собой. Не убегать от зверя внутри, но и не позволять ему сожрать тебя. Контроль — вот, что делает меня опасным. Не холодный разум, а воля, что держит руку на пульсе ярости.