Есть, углубленье в горе, — неподвижного Сна там покои. Не достигает туда, ни всходя, ни взойдя, ни спускаясь, "Рассказать сон и значение его" — это выражение идет из Священного Писания (Даниил, гл. 2), где говорится о том, как Навуходоносор, пробудившись от страшного сна, видения коего только что рассеялись, попросил гадателей своего двора истолковать, какой сон ему привиделся и что он означает; но мудрецы эти не могли исполнить его желание и сказали: "Non est homo super terrara, qui sermonem tuum, rex possit implere"("Нет на земле человека, который мог бы открыть это дело царю"). Пророк Даниил, узнав о том, что царь приказал всех мудрецов своих убить, взмолился Богу, и Бог открыл ему во сне то, что Навуходоносор желал узнать; и так у него сперва сон, а потом разгадка, сиречь толкование значения сна. Еще отсюда пошло распространенное выражение: "Ни сном, ни духом", когда хотят что-либо отрицать или изгнать из мыслей своих. «Соня» говорят о человеке, который спит на ходу.

Себастьян де Коваррубиас Ороско, "Сокровище кастильского, или испанского языка" (1611),1943

Александрa Давид-Неэль

Возвращение учителя

С самого раннего детства Мигьюр — так его звали — всегда чувствовал, что он находится не там, где должен бы находиться. Он ощущал себя чужим в своей семье и чужестранцем в своей деревне. Во сне ему снились пейзажи, совсем не похожие на его Нгари: бескрайнее одиночество песков, войлочные круглые шатры, монастырь на горе. Те же образы не покидали его и днем, затмевая все окружающее.

Когда ему стукнуло девятнадцать, он убежал, горя желанием отыскать наконец увиденное в снах. Он странствовал, нищенствовал, иногда чем-нибудь подрабатывал, а случалось, и воровал. И вот однажды он оказался в поселении недалеко от границы.

Он увидел дом, усталый монгольский караван, верблюдов во дворе. Открыв дверь, он очутился перед старым монахом, самым главным в этом поселении. Они тотчас же узнали друг друга: юный странник увидел себя самого в обличье старика-ламы, монаха при этом он увидел таким, каким тот был много лет назад, в те времена, когда был его учеником. А монах узнал в юноше своего старого учителя, давно уже умершего. Они вспоминали свое паломничество к святыням Тибета и возвращение в монастырь на горе. Они беседовали, вспоминали прошлое и перебивали друг друга, уточняя те или иные подробности.

Монголы отправились в это путешествие, чтобы найти нового главу для своего монастыря. Двадцать лет уже прошло, как умер прежний правитель, и они тщетно ждали его перевоплощения. Сегодня они нашли то, что искали.

На рассвете караван неспешно тронулся в обратный путь. Мигьюр возвращался к одиночеству песков, круглым шатрам и монастырю, обители его прежней инкарнации.

Александра Давид-Нэль, "Среди магов и мистиков Тибета" (1929)

У Чэнэнь

Притча

Однажды ночью, в час мыши, императору приснилось, что он выходит из дворца и в сумраке прогуливается по саду, под цветущими деревьями. Вдруг кто-то пал перед ним на колени, умоляя о защите. Император обещал; проситель рассказал, что он — дракон, и что звезды пророчат ему на следующий день, еще до наступления ночи, погибнуть от руки Вэй Чжэна, министра императора. В сновидении император поклялся защитить его.

Проснувшись, император послал за Вэй Чжэном. Слуги отвечали, что его нет во дворце; император велел разыскать министра и целый день занимал его делами, чтобы тот не убил дракона, а вечером предложил сыграть в шахматы. Партия оказалась долгой, министр устал и задремал.

Вдруг земля содрогнулась от страшного удара. В следующую минуту вбежали два стражника, таща огромную голову дракона, залитую кровью. Они положили ее к ногам императора, восклицая: "Она упала с неба!"

Вэй Чжэн проснулся, оторопело посмотрел на нее и произнес: "Вот удивительно, мне как раз снилось, что я убил дракона".