– Кэл… неуловим. Его трудно поймать. Я так старалась остаться с ним наедине, но это невозможно.

Я кивнула, надеясь, что она прочтет на моем лице выражение сочувствия, а не облегчения.

– Все это начинает мне надоедать, – грустно вздохнула она.

Я подумала, не сказать ли ей, что я сделала заклинание на Робби и жду теперь результата. Но нужные слова не шли на ум, и это, вместе с моими чувствами к Кэлу, стало вторым секретом от моей лучшей подруги.

В среду утром Бри и некоторые другие участники нашего круга, как обычно, сидели на скамейках у входа в школу. Когда я подошла к ним, Рейвин бросила на меня косой взгляд, но Кэл вполне искренно, без тени упрека предложил мне присесть.

– Мне на самом деле очень жаль, что не удалось прийти, – сказала я главным образом для Кэла. – Я уже совсем было собралась поехать к Дженне, но позвонила женщина, которая работает с мамой, и попросила меня задержаться, чтобы она могла забрать у нас кое-что. Это длилось целую вечность, и у меня ничего не получилось…

– Мы уже слышали твои извинения, звучит неубедительно, – перебила меня Рейвин.

Я ждала, что в разговор вмешается Бри и защитит меня из чувства дружеской солидарности, как это бывало всегда, но она промолчала.

– Забудь об этом, Морган, – дружески произнес Кэл, отметая повисшую в воздухе напряженность.

В этот момент появился Робби, и мы все уставились на него. Кожа на его лице стала значительно лучше, конечно, не такой, как до седьмого класса, но лучше.

Черные глаза Бри блеснули, когда она осмотрела его лицо и проанализировала увиденное.

– Робби, ты выглядишь просто потрясающе.

Робби пожал плечами и бросил рюкзак на землю. Я внимательно посмотрела на него. Следы угрей еще остались, но если раньше кожу можно было оценить двумя баллами по десятибалльной шкале, то теперь это было никак не меньше семи баллов.

Я заметила, что Кэл внимательно посмотрел на него. А потом взглянул на меня, будто сообразив, что я имею к этому какое-то отношение. Похоже, ему все известно. Но он не мог знать, он не знал, и я сидела тихо.

Молчи, мысленно скомандовала я Робби, не говори никому, какое снадобье я тебе дала. А внутри меня терзал благоговейный страх. Неужели мое средство и в самом деле помогло? И как будет дальше? Робби многие годы посещал дерматолога, но никаких видимых улучшений не замечалось. А теперь, всего после двух дней лечения моей мазью, он стал выглядеть превосходно. Неужели я и в самом деле стала ведьмой? Да нет, этого не может быть, уверяла я себя. Мои родители не были кровными ведьмами. С этой стороны я была спокойна. Но, может быть, у меня и в самом деле есть способности к магии?

К нам подошли Дженна и Мэтт.

– Привет, ребята, – сказала Дженна. Октябрьский ветер вцепился в ее светлые волосы, она вздрогнула и покрепче прижала к груди книги.

– Привет, Робби! – Она внимательно вглядываясь в него, будто стараясь понять, что в нем изменилось.

– У кого-нибудь есть книга «Звуки и ярость»? – спросил Мэтт, засовывая руки в карманы своей черной кожаной куртки. – Не могу найти свою, а мне она нужна на уроке английского.

– Можешь позаимствовать мою, – сказала Рейвин.

– Спасибо.

Никто ничего не сказал больше о Робби, но он, не отрываясь, смотрел на меня. Когда я, наконец, встретилась с ним взглядом, он тут же отвел глаза в сторону.

А в пятницу, когда кожа на лице Робби стала совсем гладкой и пятна исчезли, и каждый ученик в школе понял, что его лицо больше не похоже на пиццу, а девочки из его класса вдруг осознали, что на него даже приятно смотреть, он решил рассказать всем, как это произошло.