Надев солнцезащитные очки, Мариан на прощанье машет рукой, как нынче делают только дети и члены королевских семей.

– Чао! – кричит она, исчезая за дверью отеля.

Эрика хочет высказаться, но Дорис опережает ее. Она похожа на перегретую скороварку, которая в любую минуту взорвется.

– Зачем ты это сделала?

– Что именно? – спрашивает Мона и непонимающе качает головой.

– Пригласила ее в книжный клуб.

– А что в этом такого?

– Неужели ты и правда веришь, что она хочет с нами общаться? – вопрошает Дорис, вскидывая руки. – У нас ведь уже практически нет ничего общего!

– Но, Дорис, мы же старые друзья.

– Скорее бывшие друзья. Когда Мариан в последний раз с тобой связывалась?

– Признаться, не помню, – отвечает Мона, пожимая плечами.

– В том то и дело. Я не хочу показаться невежливой, но просто я так нервничаю каждый раз, когда она появляется. В присутствии Мариан я начинаю чувствовать себя… инопланетным пришельцем.

– Да ладно тебе, – говорит Мона, положив руку на плечо Дорис. – Нам будет очень весело, обещаю, совсем как раньше.

– Вовсе не думаю, – бормочет Дорис.

– Ну пожалуйста, дай нашему клубу шанс!

Вздохнув, Дорис опускает голову, и рассмотреть ее лицо можно теперь только сквозь желтый козырек кепки.

– Ради меня, – продолжает Мона.

– Ну хорошо, – в конце концов соглашается та. – Единственный шанс. Но если Мариан начнет говорить о том, какой воск использует, чтобы очистить от растительности линию бикини, как было при предыдущей встрече, я просто уйду отсюда.

– А Мариан не планирует выйти на пенсию, как думаешь? – интересуется Эрика. – Мне показалось, она начинает уставать от такой жизни. Ей ведь тоже в этом году шестьдесят восемь стукнет?

– Но вовсе не обязательно выходить на пенсию только потому, что тебе больше шестидесяти, – говорит Мона. – Я, например, не собираюсь покидать мой отель никогда. Вам просто придется выносить меня отсюда вперед ногами, когда придет мой час.

Эрика больно прикусывает губу. Все пошло совсем не так, как она рассчитывала.

– Ведь пять поколений нашей семьи… – начинает Мона, одновременно протирая стол.

– …здесь жили, – заканчивает фразу Эрика. – Да знаю, мама.

– Я вовсе не хочу зудеть, но мне грустно оттого, что твои дети лишены возможности вырасти в Юсшере, как ты выросла в свое время. Я могла бы помогать вам с Линой, и вы могли бы проводить больше времени вместе. Ты же знаешь, что близость – это альфа и омега в сохранении брака.

– Но, мама, – стонет Эрика, думая, что ее сложное отношение к сексу возникло не на пустом месте.

– Я только хочу сказать, что вам нельзя забывать друг друга в хаосе, возникающем вокруг маленького ребенка. Я читала статью об одной паре, которая взяла за привычку…

– Хватит, мама, – выпаливает Эрика. – Ты обещала не вмешиваться в нашу совместную жизнь. Нам хорошо в Хальмстаде, и там у обоих есть работа. На что бы мы жили, переехав сюда?

– Вы могли бы работать со мной, в отеле.

– В твоем отеле всего шесть номеров. Пять человек на них не прокормишь. И здание к тому же пора ремонтировать.

– Между прочим, я расширила свой бизнес, – с обидой замечает Мона. – Вот уже несколько недель, как я готовлю и доставляю горячее питание пожилым людям в нашем муниципалитете. Месиво, которое привозили на грузовике из города, было невозможно есть, поэтому теперь я затеваю большую стряпню, а потом выезжаю с кастрюлями по адресам.

– Тебе не стоит так напрягаться.

– Старикам очень нравится, – встревает Дорис.