Зачем купил? А где мне жить пока? Под забором или в убитой гостинице? Дом был сравнительно неплох, удобства имел в доме, водопровод и канализация имелись (по крайней мере не требовалось ночью бегать в уличный сортир, а выгребная яма была достаточно далеко от дома, чтобы не ароматизировать атмосферу лишний раз).

Ничего, бревенчатый дом тут возводят быстро. А на следующий год, как вырастут цены на недвижимость в округе, я его и продам с миром. Так что я ещё и прибыль получу от вложений. Как говорится, копейка рубль бережёт.

Дом был неплохим. Не столицы, конечно, но вполне уютно и как раз был выставлен на продажу. Хозяева перебрались в Иркутск и искали варианты, куда пристроить недвижимость, ну, а глава поселения тут же подсуетился, получив мой звонок.

Ну, небольшой домик. А тут больших и нет. Но видно, что хозяева заботились о нём и даже, может, любили его. Но жить в Ольхоне – это непростое и бесперспективное дело. Трудно тут жить постоянно. А у них подросли дети, нужно дать приличное образование, в Иркутск не наездишься, в общем, решили дом продавать. В отличие от «Вишнёвого сада» господина Чехова, продавали они мне, то есть приличному человеку, который не собирался ничего такого делать с их домом.

Из окон кабинета, спальни и гостиной действительно открывался изумительный вид на Байкал и мыс Бурхан.

Мыс Бурхан. Он же Шаманский мыс, который оканчивается Шаман-Скалой.

Конечно, дом не был у самого мыса. Верования бурят запрещают женщинам приближаться к этому месту ближе чем на два километра, так что о доме ближе и речи не могло быть. Но вид на мыс и двуглавую скалу был превосходным. Интересно, есть что-то общее в смыслах с двуглавым имперским орлом? Вряд ли. Это местные верования. Священное место для местных.

Одна из девяти святынь Азии.

Теперь я понял хитрую улыбку местного главы и фразу:

«Ей понравится. Она же Ухтомская».

Нет, безусловно, место, пожалованное нам императрицей из кабинетных земель, было намного лучше, но и тут было сравнительно неплохо.

Дом, конечно, старый и жить в нём я бы не хотел. Так, перебиться несколько недель, как в бытовке на стройке, и…

– Мне не нравится.

Оп-па. Приехали.

Мягко, даже вкрадчиво, интересуюсь:

– И что же тебе не нравится, счастье моё?

Твёрдо:

– Я не собираюсь жить в сарае и растить нашего ребёнка в таких условиях.

Молчу несколько секунд, пытаясь осознать сказанное.

– Эммм… Я не понял, ты тут что, собираешься реально жить?

– Да. По крайней мере летом.

– Хм. Подожди, но зачем? У нас куча недвижимости в приличных и даже райских местах, и…

– Я хочу жить здесь. Подальше от столиц, двора и всего, что с этим связано. Я сыта по горло этим. Понимаешь?

Несколько озадаченно киваю.

– Пытаюсь. Но есть же прекрасные места на островах, почему Ольхон? Богом же забытый край.

Твёрдое:

– Именно поэтому. Я так хочу.

Вот послал же мне Господь жену.

Она завершила мысль:

– На Ольхон точно не заявится вся эта расфуфыренно-напыщенная свора, именуемая высшим обществом. Не хочу никого видеть хотя бы летом. А то я кого-нибудь ещё убью.

Сказано было зло и решительно. Монастырь, похоже, не поселил в её душе ни благочестия, ни смирения.

Хорошая у меня жена. Активная. Надо будет с матушкой Ефросиньей поговорить. Она всё же доктор медицинских наук по профилю психологии и психоанализа (а чем должен ещё заниматься священник?), так что, может, что и подскажет. В конце концов, настоятельница монастыря видит все на месте и рядом с ней находится.