В то же время бе некто царь силенъ на Въсточней стране, ему же бе Богъ покорилъ языки многы, от въстока даже и до запада. Тъй же царь, слышавъ Олександра тако славна и храбра, посла к нему послы и рече: «Олександре, веси ли, яко Богь покори ми многыя языки. Ты ли единъ не хощеши покоритеся силе моей? Но аще хощеши съблюсти землю свою, то скоро прииди къ мне, и да узриши честь царства моего».

Князь же Олександро прииде во Володимеръ по умертвии отца своего в силе велице. И бысть грозенъ приездъ его, и промчеся весть его и до устья Волгы. И начаша жены моавитьскыя полошати дети своя, ркуще: «Олександро князь едетъ!».

Съдумав же князь Олександръ, и благослови его епископъ Кирилъ, и поиде к цареви, въ Орду. И видевъ его царь Батый, и подивися, и рече велможамъ своим: «Воистинну ми сказасте, яко несть подобна сему князя». Почьстивъ же и́ честно, отпусти и́.

По сем же разгневася царь Батый на брата его меншаго, на Ондрея, и посла воеводу своего Невруя повоевати землю Суждальскую. По пленении же Невруеве князь Великый Олександръ церкви въздвигну, грады испольни, люди распуженыа събра в домы своя. О таковых бо рече Исайа пророкъ: «Князь благъ въ странах — тих, уветливъ, кротокъ, съмеренъ, — по образу Божию есть, не внимая богатьства и не презря кровъ правсдничю, сироте и вдовици въ правду судяй, милостилюбець, а не златолюбець, благь домочадцемь своимъ и вънешнимъ от странъ приходящимь кормитель. На таковыя Богь призирает на мир щедротами: Богь бо мира не аггеломъ любит, но человекомъ си щедря ущедряеть, учить и показаеть на миръ милость свою».

Распространи же Богь землю его богатьствомъ и славою, и удолъжи Богь лета ему.

Некогда же приидоша къ нему послы от папы, из великаго Рима, ркуще: «Папа нашъ тако глаголет: "Слышахом тя князя честна и славна, и земля твоя велика. Сего ради прислахом к тобе от двоюнадесять кординалу два хитрейшая — Галда да и Гемонта, да послушаеши учения ихъ о законе Божии"».

Князь же Олександро, здумавъ съ мудреци своими, въсписа к нему и рече: «От Адама до потопа, от патопа до разделения языкъ, от разьмешениа языкъ до начяла Авраамля, от Аврааама до проитиа Иисраиля сквозе Чермное море, от исхода сыновъ Иисраилевъ до умертвия Давыда царя, от начала царствия Соломоня до Августа царя, от начала Августа и до Христова Рожества, от Рожества Христова до Страсти и Воскресения Господня, от Въскресения же его и до Возшествия на небеса, от Възшествиа на небеса до царства Константинова, от начала царства Константинова до перваго собора, от перваго собора до седмаго — сии вся добре съведаемъ, а от вас учения не приемлем». Они же възвратишася въсвояси.

И умножишася дни живота его в велице славе. Бе бо иереелюбець и мьнихолюбець, и нищая любя, митрополита же и епископы чтяше и послушааше их, аки самого Христа.

Бе же тогда нужда велика от иноплеменникъ: и гоняхут христианъ, веляще с собою воинъствовати. Князь же Великый Олександро поиде к цареви, дабы отмолити людии от беды тоя.

А сына своего Димитрия посла на Западныя страны, и вся полъкы своя посла с нима, и ближних своих домочадець, рекши к ним: «Служите сынови моему, акы самому мне, всемъ животомъ своим».

Поиде князь Димитрий в силе велице, и плени землю Немецкую, и взя град Юрьевъ, и възвратися к Новугороду съ многымъ полоном и с великою корыстию.

Отець же его князь Великый Олександръ изыде от иноплеменникъ и донде Новагорода Нижняго, и ту пребывъ мало здрав, и, дошед Городца, разболеся.

О, горе тобе, бедный человече! Како можеши написати кончину господина своего! Как не упадета ти зеници вкупе съ слезами! Како же не урвется сердце твое от корения! Отца бо оставити человекъ может, а добра господина не мощно оставити: аще бы лзе, а въ гробъ бы лезлъ с ним!

Пострада же Богови крепко, оставив же земное царство и бысть мних: бе бо желание его паче меры аггельскаго образа.