— Я так часто несу бред в своих докладах? — теперь уже в голосе мага звучало еле сдерживаемое раздражение. — Семён, расскажи, как вы его поймали.

Один из магов, что был в группе, нашедшей парня в плаще, вышел вперёд и коротко рассказал о ментальной атаке, от которой они с трудом защитились и то в основном благодаря барьерщику, как на них бросились монстры, прикрывая его отход, но его всё же удалось достать молнией, благодаря слаженным действиям. Правда, живым взять, к сожалению, не получилось.

Лейхтенбергский теперь вместо безумной ярости олицетворял собой крайнюю озабоченность, видимо, до него дошло в какой ситуации мы могли оказаться. Он присел возле парня и попытался найти на его одежде хоть какие-то знаки отличия и родовой принадлежности. Ничего символичного не оказалось ни на плаще, ни на куртке или рубашке. Никаких документов в карманах.

— Ничего не понимаю, — покачал головой Фридрих Стефанович. — На простолюдина он точно не похож, аристократические черты лица сразу видно, а у него даже родового герба нет ни на одной пуговице.

— А ещё у него нет брони и амуниции, — добавил старший маг. — И это притом, что человек находится довольно-таки глубоко в Аномалии один.

— Ума не приложу, как это возможно, — тихо пробормотал Лейхтенбергский, повернув голову парня и внимательно вглядываясь в лицо в надежде найти знакомые черты. — Даже не могу понять, на кого он похож.

— Судя по этой находке, в Аномалии кто-то действует скрытно и изучает её совершенно по-другому, — сказал маг, тоже присев рядом и разглядывая одежду менталиста. — И делает это нелегально. Я бывал в разных походах и экспедициях и ничего подобного раньше не видел. Больше всего поражает именно его незащищённость. Значит, он чувствует себя в Аномалии практически как дома и ему здесь ничего не угрожает. Слабо верится, что он настолько самоуверен, чтобы совсем пренебрегать защитой, а значит, на это есть основания.

— С этим надо разбираться, — пробормотал герцог, поднимаясь. — Исходя из того немногого, что я знаю, у меня складывается впечатление, что они не просто изучают Аномалию, а управляют ею. Очень жаль, что из него никакой информации уже не выбьешь. Припрячьте пока тело где-нибудь, утром будем разбираться, а сейчас мы уже очень близки к нашей цели, мне надо вернуться к раскопкам.

Герцог бросил последний взгляд на тело парня в плаще, развернулся и сделал шаг в сторону работающей установки, как вдруг земля дрогнула. Все замерли.

Фридрих Стефанович обернулся к нам с расширенными глазами, словно спрашивая: «Что это было?»

Через мгновение я почувствовал ещё один толчок. Потом земля под ногами завибрировала, словно рядом с нами едет огроменный танк весом тонн в триста. В животе появилось неприятное ощущение, словно от воздействия неизвестной чужеродной магии. Воздух словно стал гуще и им труднее стало дышать.

Герцог так и замер на месте, только смотрел уже не на нас, а в сторону продолжающей работать установки. Правда, к её равномерному рычанию присоединилась нотка некоей надсадности, словно механизм напоролся на трудно поддающуюся породу и теперь старается из последних сил.

В какой-то момент всё успокоилось, потом тряска возобновилась и усилилась, нагоняя непонятными флюидами тошноту и головокружение.

— Похоже, докопались! — радостно воскликнул Фридрих Стефанович, но его радость пока никто не разделил.

Все насторожились и прислушивались к ощущениям, идти к месту раскопок никто не торопился кроме самого руководителя экспедиции. Он резко рванул вперёд, крича по пути, чтобы выключили машину. Очень даже хорошо, что мы были от этого места довольно далеко и Лейхтенбергский смог преодолеть только половину пути.