Среди шоломонариев она всегда считалась одной из самых сильных и коварных.
– А Жужанна? Она тоже знает про этот документ?
Лицо Арминия стало непроницаемым.
– Она знает. Знает почти столько же, сколько Влад, и тоже ищет первый ключ.
– Но если она – или Влад, или Элизабет – узнает шестую строку и разгадает загадку обоих ключей...
Я не мог заставить себя докончить фразу, мне было страшно даже произносить подобные вещи вслух. За меня это сделал Арминий.
– ...Она станет равной Владыке Мрака, настолько всемогущей и вездесущей, что сумеет повелевать всем злом на земле. А если таким станет Влад, ему уже не понадобятся никакие договоры для сохранения собственного бессмертия. Он перестанет нуждаться в твоей душе, чтобы покупать себе годы жизни. Он уподобится Богу и сможет делать все, что пожелает. Но пока он разгадывает загадку, над ним висит опасность лишиться манускрипта. И вот тогда ему вновь будет нужен и договор, и твоя жизнь, чтобы завладеть твоей душой и продлить свое гнусное существование.
Я ничего не знал об Элизабет. Но Влад, подобный Богу... Разум восставал против чудовищности этой мысли.
– Пытаясь тебя убить, он допустил грубейшую ошибку. Влада подвело собственное высокомерие. Он уже считает себя бессмертным и неуязвимым, и это, я думаю, приведет его к поражению.
Видимо, Арминий сообщил мне все, что намеревался, и теперь спокойно ждал, когда я проанализирую и сделаю выводы из его рассказа. Он подарил мне слабый лучик надежды, но не смог разогнать угрожающе наползающие черные тучи. Моя миссия оказалась несравненно труднее, чем я привык думать. Столько лет я колесил по Европе, уничтожая "потомство" Влада. Я свято верил: еще немного, и этот злодей рассыплется в прах, полностью лишившись силы. Теперь же мне предстояло не только уничтожить Влада и Жужанну, но еще и не дать им превратиться в богов. Хуже того, на арене появился новый опасный противник – графиня Батори.
– Арминий, ты рассказал мне страшные вещи. Я даже не знаю, как продолжать то, чем я занимаюсь более двадцати лет. Ты останешься со мной? Поможешь мне? И не только мне. – Я указал на моих спутников, все так же неподвижно сидевших поодаль. – У моих друзей свои счеты с Владом, и они поклялись уничтожить его.
И опять на лице мудреца появилась дурацкая улыбка.
– Обещаю, Абрахам: я приду, когда по-настоящему понадоблюсь. Но не раньше. Помни: твоя миссия – избавить свой род от проклятия. Это и так очень трудное дело.
– Ты согласен исполнить хотя бы одну просьбу?
Он с деланным удивлением шута приподнял брови – настолько тонкие, что они казались просто пушком на его нежно-розовом лице.
Я поднялся на ноги и выдержал его взгляд, надеясь убедить его в серьезности того, о чем собирался попросить.
– Ты можешь до утра удержать мисс Люси в склепе? Распятия больше не являются преградой для Влада. Он убрал их собственными руками, чтобы помешать нам упокоить ее душу.
Арминий понимающе кивнул. Потом легко (совсем не по-старчески) вскочил и встал рядом со мной. Его тело стало терять очертания, смешиваясь с ночной темнотой. Круг света, внутри которого мы беседовали, внезапно потускнел. Еще через секунду он исчез. Передо мной была железная дверь фамильного склепа Вестенра.
Возле двери сидела новоявленная вампирша. Она злобно шипела. Слабый свет моего уцелевшего фонаря падал на ее перекошенное лицо и рот, из которого сочилась слюна, смывавшая застывшие капли детской крови. Мои друзья полукругом стояли сзади. Джон (он находился ближе всех) держал в поднятой руке серебряное распятие, заслоняясь от своей бывшей возлюбленной.
Наверное, наш разговор с Арминием продолжался считанные минуты. |