Плотная стена леса тянулась и тянулась, я шагала и шагала, упрямо меся землю ногами, и уже отчаялась увидеть хоть что нибудь вместо этого чёртова леса. Караван остался позади, лошади дружинников вяло плелись едва ли быстрее меня, Буран рыскал на опушке, вынюхивая и высматривая дичь. Я устала… Я так устала от этого пути! Может, зря мы покинули Златоград?

Упаднические мысли то и дело посещали меня. Особенно во время стоянок, когда я видела умученных людей и их косые взгляды, слышала их шёпот, когда они переговаривались между собой. Они сомневались. Прошло два месяца, мы сделали больше двух тысяч километров и сейчас должны были находиться где то в средней полосе России. Приблизительно, конечно. Карта Ратмира не показывала ничего ниже Уральских гор, а мы оставили их далеко позади… Где то здесь должны быть реки, озёра, хоть какая то большая вода. Где то здесь должна быть Волга!

Ближайшая ко мне лошадь вздохнула с неожиданной надеждой:

– Вода…

– Что? – от неожиданности спросила я. Дружинник поправил шлем на голове и буркнул:

– Ничего. Я молчу.

– А я не тебя спросила, – раздражённо ответила я. – Лошадь, что ты сказала?

– Вода близко. Чистая вода.

– Вперёд! – скомандовала я, воодушевлённая. – Давай! Давай! Покажи, где вода.

Лошадь потрясла головой и пошла быстрее – насколько могла. И я поспешила туда, где заканчивалась просека, где был свет и простор, откуда дул ветер. Неужели пришёл конец нашему бесконечному пути? Неужели уже сегодня вечером мы сможем ночевать на земле, которую назовём своей?

Несколько минут понадобилось мне, чтобы достичь конца просеки и остановиться там, где она сливалась с лугом. Открытое пространство ошеломило после многих дней и недель лесов, перелесков и рощ. Серое небо в облаках сливалось с серой водой на первый взгляд. А потом, приглядевшись, я различила все оттенки голубого, синего и даже зелёного. Тёмная земля с пожухлой прошлогодней травой заканчивалась там, где сливались в единое целое две реки. Там были камни, как мне показалось, набросанные хаотично всё тем же великаном.

– Вода, – сказала догнавшая меня лошадь.

– Город, – протянул всадник недоверчиво.

– Каменный город, – сказала я с улыбкой. – Мы пришли.

– Это чужой город, княгиня, – бросил мне подъехавший Тишило. – Мы там нужны, как собаке блохи.

– У тебя хорошее зрение? Единичка? Посмотри, ты видишь людей?

Парень сморщил нос, но послушался. Приложив ладонь к глазам, вгляделся вдаль – пристально, внимательно. Потом покачал головой:

– Воинов не видно. Никто не охраняет стены.

– Весна, крестьяне должны возделывать поля, где они?

– Светлая княгиня, каменные стены огромны. Должно быть, поля скрываются внутри города.

Я тоже приложила ладонь козырьком. И правда, стена тянулась от реки до реки. Зачем надо было перекрывать место слияния двух рек?

– Скачи предупредить князя, – велела я другому дружиннику. Его лошадь вздохнула:

– Скачи… Он скачи! А скачу тут только я!

– Иди, милая, скоро отдохнёшь, – тихо пообещала я лошади, и она, помотав головой, развернулась и потрусила обратно к обозу, видневшемуся в просеке. А меня осенило. Присев на корточки, я обняла мокрого, воняющего псиной Бурана и спросила его шепотом:

– Дорогой мой, ты ведь можешь почуять людей за стенами?

– Тяжело, – пробормотал пёс. – Стены толстые?

– Я не знаю. А если по верхам? Ведь какой то запах должен доноситься из города?

– Должен.

– Пошли попробуем?

– А ежели есть кто? Стрелой снимут нас обоих…

Я оценила ум собаки.