Спрыгнув на землю, я бросилась к воротам и в отчаянье застучала по ним кулаками. Чёртова крепость, чёртов каменный город! Открывайся! Сим сим хренов! Открывайся немедленно!

Камешек глухо дзынькнул, ударившись о валун, и тихо завибрировал. Будто крохотный камертон дал красивую ноту «ля», и камни города синхронно настроились под неё. И я тоже настроилась, завибрировала против своей воли. Захотела оторваться, отдалиться – и не смогла! Я сама стала большим камертоном, который заставил петь валуны, служившие воротами древней расе великанов…

– Руда! Руда! Что происходит?

Голос Ратмира доносился до меня, как будто из за толстого одеяла, которое кто то набросил на мир. Я не слушала его – у меня болел слух. Да, так не говорят, и слух не может болеть. Я прекрасно это понимала, но болели не просто уши. Я вся превратилась в слух, я стала ключом между оберегом и стеной. Всей кожей ощутила нежелание города сдаваться. Всеми мышцами сопротивлялась, чтобы не упасть. Всей душой отдалась камням, слилась с ними, приросла к ним.

И вдруг…

Я даже сразу не поняла, как это случилось, но камни дрогнули, застонали и двинулись прямо на меня. И не сами по себе. Я заставила их двигаться! Я заставила ворота открыться!

А а а!

Это ещё круче, чем лечить руками, круче зелёного волшебного рентгена!

– Руда!

Меня выдернули из за одеяла в реальный мир, и я пошатнулась, упала в грязную траву. Открытые ворота смотрели на меня зияющей брешью в высоченной стене, а дружинники молчали и пялились на неё.

– Я это сделала!

Мой крик эхом прокатился по пустому городу, а я рассмеялась вслед и снова крикнула:

– Сделала!

– Ведьма, – пробормотал Тишило и сплюнул. Ратмир вынул меч из ножен и скомандовал:

– Трое со мной, остальные здесь с княгиней!

– Сдурел, да? – я протянула ему руку, князь поднял меня рывком, но толкнул к верблюдице:

– Ты останешься за воротами, пока мы не осмотрим весь город!

Они вчетвером двинулись внутрь, оружие наизготовку, чуткие, готовые к любой неожиданности. Повинуясь знакам Ратмира, разошлись в разные стороны. А я обиженно топнула ногой и пожаловалась неизвестно кому:

– Так не честно! Это я открыла город! Это я привела всех сюда!

– Княгине стоило бы быть немного послушнее, – с лёгким оттенком иронии, а попросту язвительно сказал Тишило. Тоже неизвестно кому… Ещё и этот будет меня учить! Он может быть правой рукой Ратмира, но мне указывать даже сам князь не всегда имеет право! Однако дружинники меня уже не боялись, как в те благие времена, когда я была страшной ведьмой и могла наслать белый мор и лорики с ёриками… Поэтому пришлось запастись терпением. Ждать я уже научилась.

Даже Буран меня предал…

Зато он вернулся первым. Лёг у ног Асели и сказал, зевнув:

– Живых нет.

– А мёртвые? – подхватилась я.

– И мёртвых не видно.

– Нет, подожди. Что значит, не видно? А что? Слышно? Или ты чуешь запах?

Буран помотал лохматой башкой и ответил сердито:

– Не путай меня. Нет там никого.

– Ну и слава богу, – сказала я и, глянув опасливо на дружинников, поправилась: – То есть, Сварогу!

– Светлая княгиня, пёс Ратмира почуял опасность? – спросил Тишило.

– Наоборот, – я качнула головой и сказала собаке: – Буран, пошли! Хочу посмотреть своими глазами.

– Я с тобой, княгиня, – дружинник спешился и вынул кинжал из ножен. – Не ровен час, ошиблась псина…

– Сам ты псина, – буркнул Буран, а я перевела:

– Буран выражает своё неудовольствие твоим недоверием, Тишило.