Я бежал по пузырящимся лужам, жмурясь и фыркая от застивших глаза капель и вполне искренне просил всесильное Небо о том, чтобы мне на голову вдруг свалился чемодан, полный денег.

Промаявшись дома до вечера и подремав часок в кресле у телевизора, я переоделся в смокинг, сел в машину, приехал в клуб гораздо раньше обычного и сразу занял свое излюбленное место в левом углу барной стойки, заказав себе бокал легкого пива «Хайнекен». Посетителей было мало. «Старый диктатор» еще практически пустовал, и свободный от работы Костя пристроился напротив меня с пепельницей. Мы закурили, повздыхали насчет облома с тотализатором и трагической гибели семьи кинолога, а потом я сообщил бармену о сегодняшнем «заманчивом предложении» Бори-гея, означающем для меня фактическую потерю работы, приличных денег и, как следствие, членской карточки клуба. Костя спросил:

– И что, никаких подходящих вариантов на горизонте?

– Абсолютно, – покачал головой я, раздавливая окурок. – Зиму как-нибудь перебедую на старых запасах, а как травка молодая проклюнется и солнышко пригреет, поеду бутылки собирать. В Петродворец. Говорят, если не лениться, в пивной сезон можно в одном только Нижнем парке до ста штук в день надыбать, – грустно пошутил я и взглядом указал Косте на пустой бокал. Он наполнил его снова, помахал рукой вошедшему в зал завсегдатаю Карелу, нашему общему знакомому, владеющему крупной сетью игровых автоматов, расставленных в десятках, если не сотнях баров по всему Питеру. Бизнес процветал, и «капуста» рубилась ящиками, что было очень заметно по сияющему, холеному и улыбчивому лицу Карела.

– Говорят, он свой ночной клуб скоро откроет, – сообщил Костя, запоздало подкладывая под кружку кружок фирменной картонки с маркой пива. – Покруче нашего, собачьего. С гладиаторскими боями. Готов спорить, большую часть клиентуры к себе переманит. Он же здесь с половиной завсегдатаев запанибрата.

– Так и будет, – хмыкнул я, играя желваками. – Бизнес – штука жестокая. Кстати, хорошо, что ты заранее сказал насчет бойцовского клуба. Надо будет подойти к Карелу, потрещать. Может, еще не всех уборщиков в штат набрали, глядишь, и для меня теплое местечко найдется. Как думаешь, Костян? Потяну? Со шваброй и пылесосом?

– Ладно тебе, Кент, – бармен тронул меня за плечо, – Кончай дурковать. Я вполне понимаю твое состояние, но…

– Ни фига ты не понимаешь! – отмахнулся я, сбросив с плеча руку Кости. Получилось довольно грубо. Костя поджал губы, смерил меня холодным взглядом и отошел на другой конец стойки, куда как по взмаху волшебной палочки тут же подрулила парочка клиентов.

…Мне пришлось долго ждать, когда Костя снова наполнит мой бокал. Он старательно делал вид, что не замечает, как я стучу пальцами по стойке, я же принципиально не вставал со своего излюбленного места. Наконец в раздаче напитков клиентам у Кости возникла передышка, наши взгляды встретились, и он с каменным лицом двинулся в моем направлении. Пора было извиняться.

– Прости, старик, я погорячился. Столько дерьма сразу вылилось – тут любой захлебнуться может, – казал я примирительно.

– Ничего. Со всеми бывает, – бармен проводил глазами кого-то за моей спиной. Я не выдержал и обернулся. За один из столиков садились пожилой солидный мужик и высокая, эффектная блондинка с огромным бюстом, одетая в серебристое, облегающее каждую выпуклость и впадинку роскошного тела вечернее платье.

– Ты их знаешь? – спросил я.