|
Где-то за деревьями отчетливо сверкнула красно-синим всполохом мигалка. У меня оставалась только одна надежда на спасение – сарай для инвентаря. В нем, если очень повезет, можно было переждать опасность. Я ворвался в будку, быстро окинул взглядом навесные стеллажи с гвоздями, веревками и прочей ерундой и взял обломок ножовки. Приоткрыв дверь, подцепил им наружный накидной крючок, аккуратно придерживая его в вертикальном положении, медленно закрыл дверь и очень осторожно – на вторую попытку времени бы уже вряд ли хватило – опустил крючок в колечко, создав таким образом полную иллюзию, что сарай закрыт снаружи. Стало быть, внутри никого не может быть. Положив обломок ножовочного полотна на стеллаж, я прилип к пыльному окошку и принялся с замиранием сердца наблюдать, как вокруг коттеджа номер пять стягивается кольцо группы захвата. Две патрульных машины подъехали к домику со стороны шоссе, еще три – с двух других направлений, прямо по выложенным тротуарной плиткой пешеходным дорожкам между коттеджами. Из сверкающих плафонами тачек выскочила дюжина вооруженных ружьями и пистолетами полицейских и еще два хмурых типа в штатском. Половина заняла позиции возле машин, остальные с криками ломанулись в окно и дверь… Спустя пару минут двое вернулись, ведя под руки закованную в «браслеты» Катю. Она едва передвигала ноги и, как мне показалось, мысленно вообще находилась далеко от этого места. Где-то в потустороннем астрале. Ее – главную и единственную подозреваемую в двух убийствах – довольно грубо затолкали на заднее сиденье «бьюика», который тут же умчался, ревя сиреной, в сторону шоссе. На смену ему приехала карета «скорой помощи» с врачами. Лепилы, не особенно торопясь – в этом уже не было нужды, – вошли в коттедж. Следом выпрыгнувшие из фургона санитары внесли носилки. Один из типов в штатском вышел на свежий воздух, закурил, жестом подозвал к себе двух полицейских и, что-то сказав им, недвусмысленно обвел рукой вокруг. Все понятно – несмотря на то, что подозреваемая в убийстве задержана, детектив приказывал копам осмотреть примыкающие к месту преступления окрестности мотеля. И два вооруженных помповыми ружьями бугая – белый и негр – не сговариваясь первым же делом направились к будке…
Теоретически вид накинутого снаружи крючка должен был поумерить их розыскной пыл, но лучше зашхериться. Я отпрянул от окна и снова огляделся. В одном из углов сарая лежали какие-то ящики, накрытые ворохом джутовых мешков, судя по трафаретам – от удобрений для цветов. Я раскидал мешки, стараясь не шуметь, отодвинул ящики, забился в угол, сел на корточки и накрылся мешками с головой. Мне стоило огромных усилий не разразиться судорожным кашлем и чиханием. От влажных мешков нестерпимо воняло кошками. Я машинально глянул в угол сарая и обнаружил там лаз размером в два кулака, через который внутрь будки и пролезали младшие братья бенгальских тигров, отлавливающие мышей на окрестных полях. Эти ценные наблюдения я сделал за долю секунды, а в следующий миг отчетливо звякнул сброшенный крючок, и дверь сарая со скрипом открылась. Я замер. – Тебе не кажется, Билли, что здесь пахнет табачным дымом? – рявкнул один из копов. – С тех пор, как я бросил курить, мой нос моментально улавливает малейшие намеки на никотин… – Может, это означает, что тебе пора начать смолить снова? – усмехнулся второй и, судя по звуку, пнул ногой козлы для распиловки дров. – Какого хрена мы тут ищем, Рой, ведь дверь была заперта снаружи! Хочешь стянуть газонокосилку? Ха-ха!.. Ладно, пошли отсюда, а то точно сорвешься и закуришь. Закрывай дверь и подумай о чем-нибудь приятном. Например, как придешь домой с дежурства и разомнешься со своей женушкой! – О, Господи, только не это! – фраза была произнесена таким тоном, что не грех было бы при этом и перекреститься. |
