– Называй как хочешь, мне все равно, – я был ошарашен ее откровенным признанием и пребывал в растерянности. Нужные слова как-то не находились. Я налил себе и Кате кофе, дотянулся до лежащих на тумбочке сигарет и закурил. Девушка выжидательно смотрела на меня, и я не нашел ничего более умного, чем сказать:

– Красивое у тебя имя. Так звали мою первую любовь.

– Интересно! Расскажи мне про нее, – моментально оживилась Катя.

– Да, собственно, нечего рассказывать. Мы познакомились во время моей службы в твоем родном городе Мурманске, в Доме офицеров Флота. Встречались до самого ДМБ… А затем расстались в зале ожидания аэропорта «Мурмаши». Я закончил выплату долга перед Родиной и вернулся в Ленинград.

– И, конечно же, обещал несчастной девушке жениться, и навешал на уши кучу другой лапши?! Ладно, признавайся, чего уж тут. Все вы, мужики, в такой ситуации одинаковую пургу метете.

– А вот здесь ошибочка вышла, – я покачал головой. – Все было гораздо проще. Мы ничего друг другу не обещали и тем более – ни в чем не клялись. Мы оба знали, что эта встреча – последняя и никаких продолжений не будет. Я бы ни за что не променял Питер на долбаную столицу Заполярья, а она… она к тому моменту уже имела вполне конкретные планы на будущее, в которых ни для меня, ни для замечательного города на Неве не было места. Ее отец, как и твой, тоже носил форму. Только сухопутную. На его красивых погонах сияла одна большая генеральская звезда и через пару месяцев после моего ДМБ должна была появиться вторая. Одновременно с присвоением очередного звания товарища генерал-лейтенанта повышали в должности и отправляли на пять лет служить военным атташе в российское посольство в Великобританию. Вместе с семьей. Вопрос был уже решен.

– Она планировала остаться в Англии? Насовсем?

– Вот именно. Они все хотели там остаться. Включая папу-генерала, знающего много чего интересного для передачи английской разведке МИ-8 в обменна обеспеченное будущее.

– Но ведь тогда были совсем другие времена. Зачем рассказывать чужому человеку такие опасные секреты? Ты ведь мог запросто донести в Особый отдел и все сорвать.

– Теоретически – конечно, мог. Но она верила мне. Просто знала, что я не стану ломать ее жизнь. К тому же, по большому счету, мне было уже на все наплевать. Включая военные тайны СССР. Бывший старший сержант морской пехоты Краснознаменного Северного флота Стрельников снимал берет с гнутым «крабом» и в цивильной одежде улетал домой. Навсегда. – Я положил сигарету на край пепельницы, с удовольствием укусил вымазанный сгущенкой тост и запил его глотком крепкого кофе.

– Вот такие вы, мужики! – со вздохом произнесла Катя и прижалась ко мне щекой. – За что мы вас только любим? Непонятно…

– Не бросайся такими словами. Я ведь и поверить могу.

– Как раз именно этого я от тебя и добиваюсь, – обезоруживающе улыбнулась маленькая бестия. – Кстати, а почему ты не спрашиваешь, когда я успела обратить на тебя внимание?

– Мы виделись всего дважды, – вспомнил я. – Так что либо-либо.

– Я обратила на тебя внимание в первую нашу встречу. Ты весь вечер сидел возле стойки в гордом одиночестве и, в отличие от всех остальных мужиков в зале, не раздевал меня глазами.

– Надо же. А я, наоборот, думал, что Браташ уже готовится отдать меня на растерзание своим амбалам за то, что я слишком сильно выворачиваю шею в твою сторону.

– В тебе, милый, умер Штирлиц, раз ты обладаешь таким прирожденным талантом вести скрытое наблюдение, одновременно оставаясь на виду у всех! А если честно… – Катя чуть понизила голос, – конечно, я вру.