– Сашка, Жуков?! – Я не донес огонь зажигалки до сигареты. – Славяно-горецкая борьба?!

– Знаешь его? – кивнул Сергей Сергеевич, первым пропуская меня в дверь кабинета. – Отличный боец. Скоро в профессионалы перейдет. Им вчера сам Арни Стрелковский интересовался. Специально из Москвы прилетел на финальный бой посмотреть. Если Жук сегодня станет чемпионом Санкт-Петербурга, Стрелковский с него уже не слезет. Так что, при определенном везении, у Сашки прямая дорога в Лас-Вегас открывается. А пока он в личной охране Браташа трудится. Знаешь такого?

– Кто его не знает, – буркнул я. – Мы с Жуком, кстати, в одном классе учились. Лет двенадцать не виделись. Он, кажется, уезжал за границу?

– Было дело, – подтвердил Карел. – В Тампере жил, с женой-чухонкой и сыном. Развелся год назад, вернулся обратно в Питер. Работы нет, денег нет. Мой брательник ему предлагал в бригаду идти, Жук отказался. Честный слишком, правильный. И что?! Телохранителем подписался, к Браташу! – Сергей Сергеевич чуть скривил уголки рта в усмешке, но тут же вновь стал серьезным: – В общем, если Жук сегодня победит – я буду за него только рад.

– Я тоже не огорчусь…

Карел посмотрел на меня оценивающе, хмыкнул, но ничего не ответил.

По пацанке еще до выплаты воинского, блин, «долга» перед Родиной мы с Сашкой действительно были закадычными неразлей-вода. Жить друг без друга не могли. Потом в общаге пединститута, куда мы регулярно наведывались на дискотеки, появилась приехавшая из Петрозаводска сексапильная и хитрая стерва Анька, на которую мы оба запали и из-за которой вскоре поссорились. Жук уже тогда всерьез увлекался древнерусскими единоборствами и буквально фанател от еще мало кому тогда известной славяно-горецкой борьбы. Поэтому, когда мы втроем поехали на выходные на турбазу в Кавголово и я, вернувшись с пляжа, застукал его с Анькой в постели, после чего кинулся на друга с кулаками, Сашка легко, как котенка, сбил меня подсечкой на пол, покрутил пальцем у виска, обозвал истериком и выставил за дверь. На том наши пути разошлись. Хотя где-то в глубине души я понимал, что кругом не прав. Нет трагедии в том, что не расположенная к «группен-сексу» нормальная девушка выбрала одного из двух приударивших за ней парней. Осознание глупости и мужской незрелости моего поступка пришло лишь месяц спустя. Но исправить ситуацию к тому времени было уже невозможно – несмотря на принесенные извинения, друг наотрез отказывался со мной общаться, ссылаясь на занятость в физкультурном институте и на тренировках, а вертихвостка Аня, поиграв с Сашкой пару недель, неожиданно для всех вышла замуж за хозяина преуспевающего кооператива, оставив с носом нас обоих, и, – вот сука! – прислала по почте издевательские открытки с приглашением на свадьбу. С тех пор мы с Сашкой не встречались и о его дальнейшей судьбе я узнавал только из редких бесед с бывшими однокашниками. Такого друга, как Сашка, на моем жизненном пути мне больше не встретилось. Поэтому не удивительно, что я до сих пор периодически испытывал угрызения совести, вспоминая тот злополучный летний вечер в Кавголово. Вот, собственно, и вся «пацанская история»…

Покинув кабинет, мы с Карелом двинулись по длинному коридору в самый его конец, прошли за тяжелую портьеру, поднялись по узкой винтовой лестнице на второй этаж и, после того как Карел воспользовался электронным ключом-карточкой, через отделанную под дуб тяжелую металлическую дверь служебного хода попали в бойцовский зал. Рослый охранник со скуластым лицом терминатора, одетый в черный костюм с галстуком, кивнул хозяину и, ни слова не говоря, проводил нас за единственный свободный столик в первом ряду, после чего вернулся на свой пост.