|
Наступил полдень, и все шло своим чередом. Аймбри была даже разочарована – конечно же, она не желала зла королю Бинку, но эта отсрочка появления врага тоже не нравилась ей. А если Бинк все-таки уязвим для волшебных чар? Или Всадник по какой-то причине вдруг захотел, чтобы силы карфагенян оказались подорванными, чтобы силы противоборствующих сторон оказались, к примеру, равными, и решил пока не трогать короля Бинка, дав ему некоторое время повоевать, чтобы потом все-таки лишить рассудка. А может быть, Всадник уже попытался что-нибудь осуществить, но его попытки провалились, а они ничего об этом не знают? Да все что угодно могло случиться, тем более в волшебной стране.
Вскоре, в точно указанное еще волшебником Хамфри время, появились те самые бумажные куклы, за которыми гнались жители Мандении. Аймбри вспомнила все, что Хамфри рассказывал ей о своих волшебных заклятьях. Но Бинк взял из общей кучи какое-то особое заклятье, о котором Аймбри ничего сейчас не помнила. – Аймбри, лучше держись подальше отсюда, – предупредил ее Бинк, – это мне волшебство никак не может повредить, а насчет тебя я все-таки не уверен. Сейчас я слегка поэкспериментирую, покуда жители Мандении еще не насели на нас слишком плотно. А если какой-нибудь карфагенянин вздумает вдруг приблизиться ко мне, то он повстречается с моим мечом. Если же их будет слишком много, попробуем иное средство. Аймбри осталась стоять там, где стояла. На мгновение ее пронзила мысль, что Бинк идет на неоправданный риск, но потом она сообразила, что опасность, которую представляли все эти магические фокусы, не была опасностью для Бинка, и он сам знал это, поэтому мог позволить себе играть по-крупному. К тому же это было для него намного безопаснее, чем в одиночку лезть на карфагенян с мечом. Может быть, это была еще одна причина, по которой Хамфри решился раскрыть всем тайну Бинка. Бинк был тут единственным, кто мог совершенно спокойно и без риска для себя обращаться с опасными заклятьями, а потому он был самым подходящим наследником Хамфри и должен был использовать все волшебные штуки в тот момент, когда поблизости не было друзей, чтобы заклятья случайно не поразили кого-нибудь из них. Было удивительно, насколько скрупулезно Хамфри планировал все события, включая и собственное падение. Тем временем куклы, которые были раскрашены точь-в-точь под цвет обнаженного человеческого тела, продолжали двигаться, издавая при этом соблазнительное хихиканье и смешки. Ничего удивительного не было в том, что люди из Мандении с таким упорством преследовали мнимых красавиц. Тут один мандениец, гнавшийся за крайней куклой, вдруг увидел Бинка. – О нет, парень, так не пойдет, она моя! – крикнул он, хватаясь за рукоять меча. – Я полночи и почти все утро гнался за этой красоткой. – В любом случае, я должен сказать тебе две вещи, – спокойно промолвил Бинк, – во-первых, эта девушка не настоящая. Она сделана из бумаги, а вместо мозгов в нее заложено заклинание. – Мне безразлично, из чего ее тело и что там у нее с мозгами! – воскликнул карфагенянин, облизывая пересохшие губы. – Я собираюсь доставить ей райское наслаждение, но только после того, как покончу с тобой! Человек из Мандении вновь схватился за меч. – Во-вторых, я держу в руках волшебное заклятье, которое могу выпустить в любой момент, – продолжал Бинк, слегка отступив назад. – Оно может повредить тебе и даже умертвить, если ты... Карфагенянин, не дослушав фразы, прыгнул вперед, яростно размахивая мечом. Бинк моментально открыл бутылку, направив вырвавшуюся из нее струю на жителя Мандении. Струя превратилась в зеленый шар размером с человеческую голову и ткнулась в грудь жителя Мандении. Мандениец завопил от боли и рухнул на землю – в груди его зияла прожженная зеленым шаром дыра. |
