Курсанты поднимались и опять образовывали ровный строй.

Остался один, щуплый парень. Его не стали ждать.

— Встать! В строй! — пинками подогнал его сержант и объявил всему составу. — На первый, второй расчитайсь!

— Первый! Второй! Первый! Второй! — полетело по ряду.

— Первый! — досталось Стасе.

— Второй! — Тео.

— Первый два шага вперед! Ваш противник второй! Начали!

Это было неожиданно. Курсанты кинулись друг на друга и начали биться, словно перед ними был настоящий противник, ненавистный, и речь шла о жизни и смерти, а не о спортивном соревновании с товарищем. Стася хмуро смотрела на толпу дерущихся и уставилась на Тео. И получила удар в лицо. Кулак пришелся по носу и откинул женщину далеко в толпу. Стасю оглушило, противно хрястнула кость, кровь ринулась наружу. Мужчина не шутил, вложился в удар.

Русанова с трудом поднялась, зажав сломанный нос, уставилась недоуменно на напарника: с ума сошел? Нечаянно? Не может же быть, что специально.

Но взгляд мужчины опроверг ее предположения — он не шутил, он рассчитал силу удара и внезапность нападения и сделал это с явным удовольствием. Вот это обучение! Чему спрашивается учат? Ненависти, злости, тому, что сила важнее, чем сострадание, понимание?

— Что стоим?!! — рявкнул ей в ухо сержант и грубо толкнул в сторону Тео. Плевать ему, что лицо заливает кровь — ты должен биться, тупо мутузить товарища, по приказу воспринимая его соперником, врагом, а потом по тому же приказу опять товарищем. Как просто. Втравлено и воспринято на инстинктах по приказу бить, по приказу встать в строй, по приказу лечь. И нет ничего выше, и нет тебя, нет друзей — нет человека, нет личности — массовка, стая. Прикажи — рвать! — и ринутся, порвут без раздумий.

Удар в живот заставил Стасю согнуться. Тео схватил ее за ворот и притянул к себе, с презрительной насмешкой глядя сверху вниз:

— Что-то ты не в форме сегодня.

— Не выспался, — прохрипела и мысленно извинившись, ударила в пах. Мужчина задохнулся, выпустил ее и рухнул на поле, свернувшись эмбрионом. — Отдохни, — оттерла кровь, сплюнула сгустки и качнувшись, развернулась к сержанту. Показала на нос, кровь. Тот прищурился, оценил состояние Философа и только тогда разрешил Стасе:

— Пятнадцать минут на посещение регенератора! Кругом!

Русанова шатаясь и зажимая не прекращающую струиться из носа кровь, побежала прочь с поля.

Еще бы знать куда идти, — прижалась к стене, чтобы справиться с дурнотой и головокружением.

— Ой, Стасик! — увидела ее большеглазая девушка, пробегающая мимо. Притормозила, оглядывая потрепанный вид. — Бедненький! К медологу иди.

— Куда? — хрипло каркнула Русанова.

— А вон на подъемник и на десятый этаж поднимайся, коридор налево. Везет тебе, если еще не разу там не был. Да ты вообще, везунчик, — игриво повела плечиками, потрепала шлицу кармана рубашки. — Как на счет увидеться сегодня?

Стася смотрела на девушку сверху вниз, запрокинув голову и, силилась понять, почему в голову курсантке пришло назначить свидание, вместо того, чтобы оказать помощь? Взаимосвязи она не видела, а логику подобного мышления понять и не пыталась.

— Ничего, что я в таком виде?

— Ерунда.

— Угу, — спорить, говорить что-то сил не было — кровь не останавливалась и Стася уже захлебывалась. Отодвинула женщину, побежала к подъемнику, хлопнула по панели, отправляя его в путь.

Коридор нашла быстро, толкнула стеклянные двери, за которыми виднелась аппаратура схожая с операционными системами медцентра в ее мире.