— Дикари, — процедил Дон, понимая что они попали.

— Погоня продолжается, — констатировал Кир, перезаряжая бластер. Вит кинул пару парализаторов и прикрикнул на Стасю:

— Уходи!

Но та не собиралась. Один раз она ушла — погиб Гоблин, ушла второй — погиб Тео, больше она не уйдет, с места не двинется. И палила по целям, ненавидя свои руки за слабость, что сказывалась осечками.

Дикари уже брали их в плотное кольцо, наплевав на странную одежду, оружие. Никакого благоговейного трепета или страха у них, казалось, не появилось. Даже малейшего и естественного для ситуации удивления не мелькнуло. Кто-то гортанно закричал и его крик подхватили, но что возвестили с ликованием — не разобрать. Отсутствие лингваторов было некстати.

— Уводи ее, — бросил Кир, понимая что домой все не доберутся. Меткий выстрел уже повредил ему файл и стрела, торчащая из уха, поставила точку на мечтах выбраться всем составом.

Вит пошел к Стасе, отстреливаясь по пути и был сбит копьем. Мужчину отнесло к дереву и воткнуло в ствол, пригвоздив как бабочку иглой. Он вырвал древко с помощью Стаси и осел, потеряв на минуту ориентиры. Повреждения были слишком большие, чтобы сразу перейти на автономный режим. Ему нужно было время, а его не было.

Женщина придерживала его и молила взглядом: соберись, ты можешь.

Он усмехнулся, покосился на товарищей, оценивая обстановку и шансы, и бодро улыбнувшись Стасе, ударил ее в точки меж ребер. Доля секунды глаза в глаза и она поняла, что он задумал, что сделал. Но поздно противиться — тело уже обмякло. Осуждением мелькнуло в глазах Русановой и погасло. Она упала, Вит, получив топорик в спину, рухнул на нее, придавливая и прикрывая.

Тяжесть ушла.

Стася открыла глаза и увидела бородатого мужчину в рогатом шлеме и в шкуре. Он что-то закричал, потрясая топориком и в ответ грянула бодрая какофония голосов. Вокруг были дикари, кто в грязи, кто в крови. Один здоровяк хотел отрезать голову Дон, но другой остановил его.

— Аттал!!

Началась драка за голову поверженного врага. Один хотел ее забрать по праву победителя, другой хотел привести тела господину, чтобы он подивился.

Стася не понимала слов, что они рычали друг другу, но понимала суть, каким-то непостижимым образом зная, что к чему. Ее рывком подняли, начали толкать от одного воина к другому, и каждый щерился, оценивал ее, вставляя свои замечания. Она не обращала внимания, она смотрела на мертвых товарищей. Киру раскроили череп, Дон утыкан стрелами и мечами, Вит лежал в крови. Стычка двух воинов за его голову окончилась победой того, что хотел показать странного человека господину. Побежденный же сидел на траве и выплевывал зубы, зло щерясь на победителя.

Тела биороботов начали складывать на телегу. Стасю же хотели связать, но она приметила бластер и, сделав подсечку дикарю, нырнула меж ног за оружием. Схватила упав, перевернулась на спину и выпустила заряды в ликующих мужчин.

Где ты, та Стася что ценила чужую жизнь? Ее не было, она растаяла, развеялась как дымка. Ни сожаления, ни мысли, что не права. Что-то изменилось в ней, ни здесь, ни сейчас, а настолько давно, что уже и забылось, какой она была прежде и была ли вообще.

Она стреляла, дикари падали. Кто-то возмущенно орал, кто-то издавал воинствующие крики. В суматохе одни хватались за топорики и копья, другие уверяли их, что брать нужно живой. Она понимала это, не понимая, знала, как видела не видя.