Египет? Газа? Какого?!..

— Да лежи ты! — рассердился Кир, узрев ее маневры. Дон подсел к ней и обнял, прижав к себе, как к стене:

— Ты главное не шевелись. Сейчас разгон будет, давление может смять. Сама знаешь, как переход при ранении сказывается. Не усугубляй, а?

Пирамиды? — уставилась на него, шевельнув губами. Он понял, что она спросила и хмыкнул:

— Ну, да, пирамиды. Те самые эхонавигационные комплексы, что построены в начале времен. Как раз в экваториальной зоне.

Пирамида — универсальная система, проявленная и проявляющаяся во всех мирах. Она маяк и приемо-передатчик, обсерватория, макет строения вселенной и человека, библиотека высших достижений человечества, энциклопедия и направляющая сила, станция и полевая структура, резонатор и диссонатор, излучатель и информатор, атлас миров и галактик, земли, путеводитель эволюции, атлас строения и эволюции массы систем от биологических до технических, она исток и итог.

Стася закрыла глаза: идиотка! Как она раньше не догадалась! Все просто, все как обычно, элементарно, спасибо Оуроборо. Не мудрят, но страхуются на все случаи жизни. Возвели пирамиды в нужной точке, в нужное время и как эталон создали, обелиск воздвигли. В любом прилегающем мире свое сооружение отобразили, свой фрактал создали. А линейный или нет, неважно — суть-то не меняется. Додумались мудрецы!

Началось гудение и болтанка, уши заложило — планер набрал максимальную скорость и шел по орбитальной траектории, увеличивая обороты, продолжая увеличивать скорость уже автоматически. Корпус начал искриться. Полетела панельная плата связи.

— Сбой, — потерянно выдохнул дежурный. Мужчины разочарованно переглянулись и вновь уставились на слабо мерцающую точку на экранах.

— Разгон. Это нормально что они потеряли связь, — успокоил себя и остальных Шульгин. И попросил Лавричева. — Над душой не стой, Федоровича поднимай, Хакима к ним кинь.

Капитан пошел отдавать приказ, а остальные члены отдела продолжили «медитировать» на дисплей. Потянулось время ожидания.

— Капитан, готовь группу к выходу. Готовность по экстренности, аптечку под завязку, полный боекомплект и четыре запасных системы выхода. С вами пойдет наш человек.

— Кто?

— Врач. Зовут Хаким.

— Когда идем?

— Сейчас!

Федорович бровь выгнул: а не много хотите, секретные мои?

— Мы только с задания, с ботинок еще пыль Пангеи не смыта…

— Это приказ.

— Да понял! Десятка?… Где веселье намечается?

— Инструктаж пройдете в боксе.

Экран видеосвязи потух. Иван потер подбородок и хмуро покосился на забавляющегося с эспандером Сван.

— Что, командир, обратно тем же курсом? Болт-стяжку от ящика забыли?

— Куда позже ясно будет. Двигай в раздевалку и разворачивай ребят. На сборы пять минут. Ясно?

— Угу. Что ж тут неясного? Кушать вот только хочется, да и пояснения на десерт не помешают.

— Десерт откладывается, — подтолкнул того в плечо в сторону раздевалки, забирая эспандер, а сам остался. Стоял в раздумьях, мял каучук и думал: не Стасю ли вытаскивать будут?

Все ничего, но одно очень ему не понравилось — «аптечка под завязку».

И «наш человек».

Ее буквально вдавило в мужчину, сплющило. Перед глазами поплыли самые разрозненные картинки, они соединялись, выдавая совершенно не связанные с ними выводы, логичные при отсутствии логики. Она знала то, чего знать не могла, потому что никогда не видела и не слышала — и все же знала, видела с закрытыми глазами, слышала, совершенно оглохнув и точно знала — такое уже с ней было недавно.