— И что вы будете делать?

— Встречусь с ним.

— Но зачем? Вы его только спугнете! Он и так знает, что вы вернули память, да и потом, что вы ему скажете? Здрасте, прекратите, пожалуйста, ваши эксперименты? — Калинин уже вышел из себя и начал повышать голос. — Я не спорю, что вы уникальный маг и прочее, но у остальных ситуация гораздо сложнее. Мы и так…

— Из-за меня работаете? — жестко перебил я его. — А до меня сидели в кабинетах, чаи гоняли? Ну уж простите!

— Я не это имел в виду, — мотнул головой он. — Точнее, не только это. Мы работаем в системе, которая зависит от воли и желаний тех, кто ее создал. Даже если в ходе расследования тот же Быстров выйдет на одного из глав, он ничего не сможет сделать. Его просто выкинут из его же кабинета. И я связан точно такими же обстоятельствами.

— Мерзко.

— Да.

— Поэтому еще раз говорю, Тимофей Викторович, нужны серьезные доказательства, — он устало упал на кресло. — Не только слова Артема или ваши, но и то, что оспорить нельзя.

Кажется, было бы проще его убить по-тихому, чтобы у него просто не было возможности больше проводить эксперименты. И записи все уничтожить. А том вернуть память тем пятерым, которые еще находят в его власти.

Только вот что делать с теми, кто сейчас должны лежать на холодном металлическом столе и ждать укола с магическим эликсиром? Этого я не знал.

Если я смогу получить информацию у Артема, где находится лаборатория, то можно наведаться прямо туда. Калинин пойдет, как представитель официальной власти.

Зайдем, спасем, заберем записи, подтверждающие эксперименты Брусиленко. А уже с этим и пойдем дальше. Думаю, Быстрову такое понравится.

Но что делать с самим гениальным ученым? Убить? Нет, мне этого совершенно не хотелось. А вот лишить его магии, это было бы идеально.

Еще мне хотелось бы самому покопаться в его блокнотах. И это желание всколыхнуло во мне азарт. Возможно, я смогу найти в них что-то такое, что навсегда изменит представление о магах.

Вопрос, стану ли я после этого, как Брусиленко? Нет. Точно нет. Ставить опыты на людях я считаю крайне отрицательным явлением. Другое дело, когда весь массив данных можно обработать, проанализировать и выдать точный рецепт усиления мощи без насилия.

— Что вы решили? — нарушил тишину Калинин. — По глазам вижу, что у вас появился какой-то план.

— Скоро пик магической бури, я хочу помешать Брусиленко сделать свое дело. Ты со мной поедешь?

— Мне нужно сначала связаться с руководством. Необходимо следовать правилам.

— Как бы эти правила не сыграли против нас.

— Я знаю, что нужно делать, — раздраженно ответил Калинин.

— Я не учу тебя делать твою работу. Считай, что это здоровые опасения. Ты подаешь запрос, или как у вас там это происходит. Бумага идет к начальству, начальство предупреждает Брусиленко, и когда мы приходим, нас ждет идеально пустое помещение.

— Не думайте, что я совсем болван, — ощетинился он, но тут же выдохнул и улыбнулся уголком губ. — Нельзя же исключать случаи, когда нужная бумага попадает на стол к руководству с опозданием в пару часов.

— Вот теперь я чувствую реальный интерес.

— Мне нужно только знать, когда вы собираетесь идти, и, конечно, куда именно.

— Позвоню Артему. И еще с нами пойдет Матильда, она точно скажет, когда придется пик бури.

— Это не опасно будет для нее?

— В самое пекло я ее не потащу. Страховать будет Ветер. Тебе это точно не выйдет боком?

— Выйдет, конечно, но, думаю, меня показательно отругают, премию не дадут, но руку пожмут точно.

— Тогда мне нужна капля твоей крови, немного времени и точное месторасположение лаборатории Брусиленко.