— Нет. Говори.

— Хотя бы горло! — у него не оставалось воздуха в легких, и я ослабил хватку. — Магическая буря означает, что миры сблизились.

Он гулко закашлялся, покраснел и выпучил глаза, но продолжал говорить, цепляясь за эту соломинку.

— Разные миры! Сближаются так близко, что магия становится пластичной. У меня уже несколько раз получилось. Вы тому пример, — от глотка сладкого воздуха он снова вернулся к вежливому «вы». — И с другими тоже получилось.

— Вы возомнили себя богом.

— Я больше, чем бог, — он хрипло расхохотался. — Я могу повелевать силой. Это никому не доступно.

Я наклонил голову к плечу, а потом резко вскинул руку. Сиреневая магия колыхнулась, задрожала и потекла к моим ногам. Через минуту рядом со мной появился образ богини.

— Ты звал меня? — ее голос со звоном отскочил от стен и неприятно отозвался набатом в середине грудной клетки.

— Он говорит, что сопряжение миров делает магию пластичной, — не обращая внимания на хрипящего Брусиленко. — И использовал это, чтобы изменять силу подростков.

Я кивнул на лежащего на столе Сергея. Богиня молча подлетела к нему и провела рукой над его телом. Оно выгнулось дугой и упало.

— Плохая работа, — гулко прокатилось по лаборатории. — Грубая. Не жилец.

Она обернулась и подлетела к Брусиленко и стоящему рядом Семену Юрьевичу.

— Кто из них? — она не дождалась ответа и остановила взгляд на Никите Степановиче. — Ты. Плохо. Зря.

Ее слова звучали отрывисто, она будто отрывала куски от реальности. Вокруг ее сила в моих руках тревожно звенела и рвалась из пальцев. Но я держал крепко.

— Зачем ты меня звал? — вопрос был адресован мне.

— За правдой.

— Хорошо, — кивнула она. — Да, он прав, что магия пластична. Такой ее делает близость между мирами. Но это не значит, что это можно использовать!

Последнюю фразу она выкрикнула.

— Как ты посмел⁈ — это уже Брусиленко. — Как тебе такое в голову пришло⁈ Почему ты не придумал, как лечить болезни, а решил изменить организмы детей⁈ Идиот! Этого нельзя делать! Ваши смертные тела строго рассчитаны под определенное количество магии!

— А как же он⁈ — выкрикнул Брусиленко, бросив в меня уничтожающий взгляд. — Я изменил его! Сделал его могущественнее!

— Испортил, — покачала она головой. — Ты и сам не понял, что сделал. Он и так был сильный. В нем почти ничего не осталось твоего вмешательства. Обрывки. Но их хватит мне оценить твою работу. Грубо! Мерзко! Топорно!

Ее сила резко дернулась из пальцев, и я едва удержал ее. Богиня была в ярости. Сиреневые всполохи ослепили меня.

— Зачем так издеваться над силой⁈ Да кто тебя учил⁈ Идиот! — она повернулась ко мне. — Сколько вас таких?

Я перевел взгляд на доктора.

— Сколько, Семен Юрьевич? — пришлось тоже ослабить хватку, чтобы он мог говорить.

— Пятнадцать, — едва слышно сказал он.

— Всего? — удивился я. — И сколько их них живы?

— Четырнадцать.

Богиня засветилась ярче, глаза ее побелели, и она застыла на месте. Мы тоже застыли, ожидая, что она скажет.

И тут магия словно взбесилась. Сиреневые вихри сорвались с моих пальцев и зажила своей жизнью.

— Я исправила все, что вы оба натворили. И согласна с тем, что ты, — она глянула белыми глазами на меня, — забрал их силу. Это не восстановит баланс, но будет справедливым. Донеси до всех, что сближение миров — это не способ. Это эволюция. Магия сама знает, что и как менять. И вы, люди, не должны в это вмешиваться. А кто будет наглеть, будет иметь дело со мной!

Магия снова вспыхнула и полностью исчезла, а заодно лишив опоры доктора и Брусиленко.