Долго рассматривать фотографию ему не дал Сотников, который вошел в их общую комнату и тоже стал собирать свои вещи. Он вошел так тихо, что Карпенко не сразу его услышал — стоял в задумчивости.

— Твоя жена? — кивнул Дмитрий на фото, которое Кречет тут же быстро спрятал в нагрудный карман.

— Можно сказать и так, — сухо ответил Карпенко. Он не очень любил распространяться о своей личной жизни.

Сотников понял его и больше ни о чем спрашивать не стал.

Собирались молча.

— Мы готовы, — заглянув в комнату, сообщил Славянин. — Я видел во дворе грузовик. Он приехал за нами?

— Если рядом стоит Хилали, то да, за нами, — ответил Карпенко, выглядывая в окно.

Так и есть, возле их гостевого дома стоял грузовичок, и рядом с ним, что-то объясняя шоферу, топтался полковник.

— Выносите вещи, — скомандовал Кречет, поворачиваясь к Славянину.

Тот скрылся за дверью.

Через несколько часов они уже остановились возле одного из двухэтажных деревянных домиков, который находился почти у самой дороги.

— Я пойду и поговорю с хозяином, а вы пока тут подождите, — попросил Кречета полковник и, выпрыгнув из кабины, в которой ехал вместе с шофером и русским майором, направился к низким воротам.

Во дворе залаяла собака, и на пороге дома появилась пожилая женщина в традиционном для этой сельской местности свободного кроя платье, похожем на тогу, и в хиджабе.

— Фарук дома? — поздоровавшись, спросил полковник женщину.

— Дома, сайеди Хилали, дома. Где ему еще быть? Погодите, я собаку со двора уведу.

Она спустилась со ступенек и прикрикнула на пса. Через пару минут полковник скрылся в доме, а еще через пять минут он вышел и, махнув рукой, позвал:

— Въезжайте во двор. Я договорился. Вам отведут комнаты в задней части дома. Подальше от любопытных глаз.

Сказал и снова скрылся в доме. Двор был небольшой, да к тому же еще заставленный разным скарбом. Грузовичок с трудом нашел свободное место и, чихнув стареньким мотором, встал. Спецназовцы выбрались из кузова и стали нерешительно топтаться возле машины. К ним снова вышла женщина и, обращаясь к Карпенко, сказала:

— Сайеди, пойдемте за мной.

Женщина провела их за дом и, указав на дверь, сказала:

— Проходите сюда. Там две комнаты. Вам будет удобно. Я принесу вам постель. Если что-то нужно, скажите мне или моему сыну. Мы постараемся достать для вас.

Она чуть поклонилась и собиралась было уходить, но Карпенко остановил ее.

— Джаддати, — обратился он к пожилой женщине, назвав ее бабушкой, — спасибо вам за гостеприимство. Мы постараемся не очень вас стеснять. Но если у вас можно где-то помыться после дороги, то будем благодарны.

Женщина понимающе покивала и сказала:

— Можно, можно. Пойдемте, я отведу вас и покажу, где можно помыться.

— Ребята, вы пока разгружайте машину. Полковника и шофера надо побыстрее отпустить. Им еще обратно пылить, — распорядился Карпенко и пошел за женщиной.

— Эх, сейчас бы съесть чего-нибудь, — потянулся Илья Юргин. — У меня не только руки-ноги свело от долгого сидения, но и живот с голодухи.

— Потерпи, Радист, — усмехнувшись, ответил Славянин, который был в отсутствие Кречета главным. — Не ты один голодный. Вот разгрузимся и что-нибудь придумаем.

Но придумывать им особо не пришлось. Карпенко вернулся, когда все вещи и необходимое оборудование были перенесены в отведенное группе помещение. В нем не было кроватей, не было кондиционеров, как в гостинице, но зато была отдельная кухонька и санузел.