— Если только мы сможем это доказать.

— Верно.

— Мы сможем? — с надеждой спросил Оурей.

— Пока нет. Мы работаем над этим.

Несколько секунд они стояли молча, глядя на свои начищенные до блеска туфли. Президент готовился к ненавистной игре. Принимать позы, угрожать, умиротворять, ставить словесные преграды и откровенно лгать. Оттягивать время. Ему предстояло исполнить опасный дипломатический танец, который очень легко мог стать смертельным.

В конце концов президент вздохнул, расстегнул пиджак и подтянул брюки.

— Что ж, давай побеседуем с его превосходительством. — Он потер ладони. — Начинается схватка.

Уловив оба эти намека, президент краешком глаза посмотрел на Оурея. Тот и сам чуть улыбался, и Кастилья понял, что его давнишний сподвижник тоже заметил противоречия во внешнем виде посла.

— Я рад тому, что вы смогли безотлагательно принять меня, — произнес посол с кантонезским акцентом, хотя, как было известно президенту, он умел говорить по-английски с безупречным оксфордским произношением. Он несколько лет учился в Лондонском университете. — Господин президент, вы, несомненно, знаете о причинах моей внезапной обеспокоенности. — By Баньтиаго продолжал улыбаться, но не протянул ладонь для рукопожатия.

Президент указал на своего помощника.

— Если не ошибаюсь, вы знакомы с руководителем моей администрации Чарльзом Оуреем, не так ли, господин посол?

— Мы встречались много раз, — чуть натянутым голосом отозвался By, демонстрируя, что попытка перевести разговор в другое русло не ускользнула от его внимания.

— Тогда, может быть, мы присядем? — сердечным тоном предложил Кастилья.

Он указал послу удобное кожаное кресло напротив стола. Посол опустился в него, а президент занял свое рабочее место. Оурей сел в кресло с прямой спинкой, стоявшее у стены чуть в стороне и поодаль. Ноги By Баньтиаго едва касались пола. Кресло было предназначено для рослых ранчеро из Нью-Мексико, и именно поэтому президент усадил туда посла.

Сдерживая улыбку, Кастилья откинулся назад и любезным тоном произнес:

— Я теряюсь в догадках относительно причин вашего визита. Быть может, вы просветите меня?

Глаза By сузились.

— Один из наших сухогрузов сообщил, что ваш фрегат «Джон Кроув» преследует его в международных водах.

— Нельзя ли предположить, что фрегат попросту идет тем же курсом, господин посол? — спросил Оурей.

Взгляд By стал ледяным. Он повернулся к Оурею:

— Поскольку скорость вашего фрегата намного выше, чем у заурядного грузового судна, но он уже несколько часов движется позади на одной и той же дистанции, то можно сделать только один вывод — «Джон Кроув» следит за «Доваджер Эмпресс».

— Я бы не сказал, что это единственный возможный вывод, — ровным голосом произнес Кастилья. — Нельзя ли поинтересоваться, где именно находится ваш корабль?

— В Индийском океане. — Посол посмотрел на часы. — Впрочем, к настоящему времени он мог достичь Аравийского моря.

— Понятно. И куда же он направляется?

— При всем уважении к вам, господин президент... этот вопрос вряд ли уместен. Корабль находится в международных водах, там, где суда любой суверенной страны имеют право идти в любой порт.

— Господин посол, мы с вами знаем, что это всего лишь слова. Любая нация защищает свои интересы — ваша страна, и моя тоже.

— Какие же интересы отстаивают Соединенные Штаты, преследуя безоружное коммерческое судно в международных водах?

— Именно это я пытаюсь вам втолковать, господин By.