– Ну что, очухался? – в голосе майора Туманова слышался откровенный укор. Ваняшин ничего не сказал, но в его глазах было заметно осуждение.

– Я не пил. Честное слово. Покурить захотелось. Ну я позаимствовал пару сигарет… – сказал Грек в оправдание. Туманов кивнул на пепельницу, в которой лежало пять окурков «Явы».

– И это называется, пара сигарет?

– Гнать таких отступников надо из органов. Майор ему задание поручил, а он тут кайфует, – подмигнув Туманову, сказал Ваняшин. Грек насупился, посмотрел на приятеля Леху.

– Эх, Леха, Леха. Я тебя, можно сказать, вскормил, а ты меня гнать. Предупредить, не могли что ли, что сигареты заряженные.

– А ты зачем залез ко мне в стол? Дурная привычка.

– Порочная, – пристыдил лейтенант Ваняшин своего наставника капитана.

– Выходит я – дитя порока, – со вздохом ответил Грек. На что Федор с не меньшей строгостью заметил:

– А это уж понимай, как хочешь. Только пока ты дрых, мы делом занимались.

– Нам, между прочим, удалось побеседовать с Овечкиной. Она пришла в себя и рассказала, что ее пытался убить некий Олег Рязанцев, – добавил Ваняшин. – Вот так, Грек.

– Подумаешь. Вот если бы она еще и адрес его вам сказала, – возразил Грек на это.

– Есть и адрес его. Она рассказала, что когда пыталась отчистить его пиджак от крови, увидела в кармане паспорт. Ну и не удержалась, заглянула в него. Так что у нас теперь есть и его адрес. Осталось только поехать и проверить, там ли он. Ты с нами едешь? – спросил майор. Грек закивал тяжелой головой. Сейчас бы лучше посидеть в каком-нибудь тихом баре. Иногда Сан Саныч посещал такие места. Как говорится, и душу можно отвести, а заодно и послушать, о чем говорит народ. Иногда в баре, за кружкой пива, можно услышать такого. Единственное место, куда не брезгуют заходить люди любого ранга, и подолгу просиживая за кружкой пива излить душу себе подобным.

После почти часовой езды, с многочисленными пробками на перекрестках, «Волга» остановилась возле кирпичного пятиэтажного дома.

Грек вылезал из машины последним. Увидев, что Туманов с Ваняшиным его ждут, капитан распахнул дверь и выскочил.

Открывшая операм дверь женщина, настроена отнюдь была не доброжелательно, как только узнала кого им нужно.

– А он тут не живет. Мы с ним разошлись пять лет назад, – сказала она, не впуская Туманова и его команду в квартиру. А когда майор напомнил о прописке, лицо ее приняло такое выражение, что можно было подумать перед их приходом она съела что-то несъедобное и теперь мучилась от не сварения в желудке.

– Ну и что с того, что он здесь прописан. Живет он в другом месте, – сказала она, не вдаваясь в конкретику. Но Туманов решил проявить настойчивость. И поняв, что этот назойливый милиционер, внешне довольно приятный на лицо, просто так не уйдет, бывшая жена Рязанцева сказала:

– Я сейчас. Подождите, – и закрыла дверь. Минуты через три она появилась с почтовым извещением на получение алиментов.

– Мой бывший муженек – большая сволочь, – сказала она. Спорить с ней никто не собирался. Можно было добавить, что он еще впрямую причастен к целому ряду убийств, но Туманов воздержался. Чувствовалось, женщина не питала к своему бывшему мужу приятных чувств. Скорее, наоборот.

– От него у меня осталась дочка. Вот он и присылает ей алименты. Судя по извещениям, место жительства он меняет часто, – сказала женщина и показала майору последнее извещение. Оно Туманова не интересовало, на проставленную там сумму, майор взглянул мельком. Его интересовал обратный адрес отправителя. Просмотрев три почтовых бланка, Федор заметил, что на них всех стояла не только одна и та же сумма, но и адрес.