Туманов на это кивнул с таким безразличием, что Вождяев замолчал на полуслове. Плохо было то, что за этой беседой внимательно наблюдали сотрудники, и видели беспомощность своего руководителя.

– Мы здесь по другому поводу, – довольно строго сказал Туманов.

– И что это за повод, вынудивший вас прибегнуть к таким жестким мерам?

Федор пристально взглянул в серые глаза директора Вождяева и заметил, что тот испытывает огромное внутреннее напряжение. Достойным противником он не был, и, не выдержав, настойчивого взгляда опера, сначала заморгал, а потом и вовсе отвел глаза.

Безусловно, Вождяев был неглупым человеком. Это Туманов заметил еще, как только впервые увидел его в помещении тира. Узнав, кого из сотрудников Туманов обвиняет в целом ряде преступлений, директор сразу же отрекся от них, заявив, что Рязанцев, убитый Овечкин, а также застреленный Ваняшиным Дмитрий Шевцов, никогда не работали в детективном агентстве. Майор не сомневался, что обо всех них, Вождяев позаботился заранее, потому нигде в документации эти фамилии не значились, кроме списка, хранившегося в рамке под стеклом на проходной.

Эту маленькую деталь директор агентства упустил из виду. А точнее, его секретарша поленилась лишний раз вильнуть своей задницей, и в результате список оказался у оперативников.

– Только не говорите мне, будто вы не в курсе, чем занимались ваши сотрудники, – посоветовал Туманов, после того, как назвал, в чем конкретно обвиняются все трое. Не упустил напомнить и про черный «Фольксваген», который использовали сотрудники агентства.

Вождяев внимательно выслушал Туманова, и когда Федор рассказал обо всем, что составляло часть и его вины, улыбнувшись, сказал голосом лишенным всякого подхалимства:

– Я слышал, что вы хороший сыщик. Но теперь я убедился в том, что вы очень хороший сыщик, и проделали огромную работу.

Все это слышать было лестно, но хотелось перейти к главному, что интересовало оперов. Директор детективного агентства отдавал себе отчет в том, что сейчас ему лучше придти к полному взаимопониманию с оперативниками, чем принять положение обиженного, которое ни к чему хорошему не приведет. А положение его оказалось незавидным, и виной тому был старший детектив Олег Рязанцев. Но признание свое Вождяев начал не с него.

Не убирая с лица скупой улыбки, он решительно предупредил:

– Ох, Федор Николаевич, вы даже не представляете, во что вы по воле случая ввязались. – Причем, произнесено это было с такой искренностью, что Федор просто не мог не сказать:

– Нет. Не представляю. Просветите, пожалуйста? – попросил Туманов.

Вождяев вздохнул. Видно признание ему давалось не легко, но в тоже время за всем этим чувствовалось что-то такое, что заставляло Вождяева не молчать. Чтобы это выяснить, майор Туманов для начала решил набраться терпения.

– Наша организация была зарегистрирована в девяносто шестом году, – проговорил директор Вождяев. – Покровительствовал нам заместитель министра внутренних дел генерал Гусев. Кстати, не буду хвастаться, но я был довольно хорошо знаком с ним. За плечами двадцать пять лет службы во внутренних войсках. И уйдя на гражданку, без дела мне сидеть, не пришлось. Генерал позвонил мне и предложил встречу.

– На которой предложил вам создать организацию? – спросил Федор. Вождяев согласно кивнул. При этом на губах его проявилась едва заметная снисходительная улыбка мудреца.

– Точнее будет назвать институт агентов, шпиков. Как когда-то было в царской Росси, когда на каждого гражданина, приходилось два, три агента, которые ежедневно строчили доносы в жандармерию. Не скажу, что это так уж вязалось с моральной нравственностью, но благонадежность наших граждан, несомненно, повысило бы. И такого разгула преступности, как сейчас, не было бы.