– Вот это да, – восхищенно заметила она, удивляясь его преображению.

– Почему же он долбанный? – спросил Ваняшин, сидевший на подоконнике. До прихода Грека, лейтенант по привычке пялился в окно. Но теперь уставился на Грека. Но сам Грек махнул на Ваняшина рукой.

– Да ну тебя, Лешка. И не цепляйся к словам. Сам что ли не понимаешь, что это я так сказал для связки слов, – объяснил Грек.

– Ничего себе связка. Как бы ты отнесся, если б тебя долбанным Греком назвали? – язвительно спросил лейтенант Ваняшин. За то время, пока отсутствовал Грек, лейтенант истосковался по болтовне. Над майором не пошутишь. Теперь Ваняшин решил сполна отвести душу на Греке.

– Лешка, закрой свой хавальник, – напустился Грек на молодого коллегу. – У меня тут важный разговор к Николаичу. Забуду чего-нибудь из-за тебя. С тебя, салаги, какой спрос. А я – человек заслуженный.

Ваняшин пренебрежительно хмыкнул и отвернулся, уставившись в окно. А Грек уселся на стул, напротив Туманова, и сказал:

– Значит так. Личность убитого, найденного в ванне в квартире Курепина, установлена. Это Овечкин Игорь Александрович, семьдесят восьмого года рождения. Уроженец Москвы. Женат. В связях с криминалом не замечался. По словам жены, ее муж временно нигде не работал.

– Это уже интересно, – позволил себе майор Туманов сделать вставку. – На что же он в таком случаи жил?

Капитан Грек тут же добавил:

– И судя по всему, неплохо жил. Имел новенького «Жигуленка», десятку.

– Жена его, что-нибудь по этому поводу говорит? – спросил Федор.

Грек кивнул.

– Говорит, машина куплена на деньги родителей. Это еще предстоит выяснить. Теперь, что касаемо соседа Софьи Бруно, гражданина Курепина Евгения Олеговича.

– Так что же? – озабоченно спросил Туманов и заметил, как помрачнело лицо усатого капитана.

– Пропал, Евгений Олегович. Как в воду канул. И он, и вышеупомянутая гражданка Бруно. В розыск-то мы их заявили, но результатов пока никаких. Зато удалось выяснить одну интересную деталь про гражданина Курепина. Оказывается, из своих пятидесяти шести лет он три раза был судим по весьма серьезным статьям. За грабеж, разбойное нападение. А последний срок, пятнадцать лет, отбывал за убийство.

– Ого, – удивленно проговорил Туманов. – Не слишком ли круто для одного?

По отзывам соседей, не скажешь, что он такой лихой разбойник.

– Не скажешь, – согласился Грек. – Но факты говорят сами за себя. У меня имеются на него справки. Правда, по словам местного участкового, есть основания полагать, что Курепин с прошлым завязал. Но так ли это на самом деле, пока нам неведомо.

– Да, – протянул Туманов и угостил Грека сигаретой. Потом спросил: – Ну, а с охранником убитого Лунькова разговаривал.

Грек отрицательно покачал головой.

– Не разговаривал, Николаич. Дома тот не появляется. Тоже куда-то запропастился. Но мертвого своего патрона обнаружил он. Вызвал «скорую». Ну, а те позвонили в милицию.

– Понятно, – кивнул Федор, вчитываясь в объяснение, которое взяли выезжавшие на место убийства Лунькова, сотрудники. Особенно майора заинтересовало то место, где говорилось, что двадцать минут двенадцатого охранник Дубов, пришел домой к Лунькову, позвонил в дверь, но так, как дверь никто не открыл, он воспользовался своим ключом. И войдя, обнаружил Лунькова с дыркой во лбу.

– Надо нам этого парня выцепить. Спросить надо, с чего это он вздумал придти к Лунькову так поздно. И раз у него имелся ключ от квартиры Лунькова, проверить его на причастность к убийству.