– Грек, чего отстаешь? – сказал Туманов. А Ваняшин улыбнулся ехидно.

– Сан Саныч у нас на молодых девочек заглядывается, – сказал Ваняшин.

Грек отвернулся. Кто этого выскочку за язык тянет. Везде нос сунет.

Видя, что отношения между двумя сослуживцами становятся напряженными, Федор сказал:

– Ладно. Хватит болтовни не по теме.

Кабина лифта качнулась и замерла на седьмом этаже, как раз напротив двери с цифрами – сто пятьдесят шесть.

– Приехали, – сказал Туманов и, подойдя к двери, прислушался. Ваняшин хотел что-то сказать, но Федор зашипел, приложив палец к губам.

– Тс…с.

Грек тоже наклонил голову, прислонив ухо к дерматиновой обшивке.

– Чего там, Николаич? – спросил он шепотом.

– В квартире шумят. Точно не знаю, но, по-моему, там драка, – ответил майор. Грек улыбнулся.

– Ну тогда мы вовремя. Звоним? – приложил он палец к кнопке звонка.

Федор согласно кивнул, и Грек пару раз нажал на кнопку.

Вдруг оперативникам показалось, что в квартире послышался выстрел.

– Чего это было? – спросил Грек, перестав звонить и поглядев на майора.

– Вроде, шмальнули из пистолета, – сказал Ваняшин.

Опера принялись, что есть силы колотить в дверь, но ее им никто не открывал.

– Бесполезно, – поняв всю бессмысленность, с которой Ваняшин с Греком долбили по двери, сказал Туманов. – Вряд ли нам ее откроют. Вот что, Леха, дуй вниз. Возьми в машине монтировку, кувалду. Ну я не знаю, что у тебя там есть. Сам посмотри. В общем, нужны инструменты. Без них не обойтись.

– Понял, – ответил Ваняшин, метнулся к кабине лифта, нажал кнопку вызова и, заметив осуждающий взгляд майора, понял, что пока будет ждать лифт, потеряет уйму времени, поэтому, прыгая через ступеньки, побежал по лестнице вниз.

Быстро дверь открыть не получилось. Ваняшин принес две большие монтировки и тяжелый молот. Кувалды у него не оказалось.

– Ладно. Обойдемся, – сказал Туманов, и вместе с Ваняшиным принялся монтировками отжимать дверь.

На эту процедуру у них ушло около десяти минут. И когда дверь все-таки удалось открыть, и опера вбежали в квартиру, то увидели телохранителя Дубова лежащим на полу в луже крови. Спешка их ни к чему не привела.

Квартира, в которой он жил, была трехкомнатная. Обежав все комнаты, осмотрев кухню, ванну и туалет, Грек с Ваняшиным испытывали недоумение по поводу того, что в квартире явно кто-то шумел, слышалась матерщинная брань, сопутствующая эпизоду драки. И вдруг в квартире оказывается один труп, лежащий на полу с пистолетом в руке. Опера вполне допускали, что Дубов мог сам пустить себе пулю в голову. Но не мог же он сам с собой драться, а что драка была, ни у кого этот факт не вызывал сомнения. Под правым глазом охранника имелась большая припухлость, а верхняя губа была разбита до крови.

Федор потрогал пульс и безнадежно махнул рукой.

– Готов, – сказал он, сожалея, что теперь им не придется побеседовать с Дубовым. Гораздо больший интерес он бы представил для них будучи живым, а с трупом только одна возня. Теперь предстоит вызывать эксперта и следака.

Грек растерянно огляделся. На всякий случай, он даже заглянул за диван и здоровенный шкаф и, не обнаружив там никого, произнес:

– А с кем же он тут махался? Никого нет.

Признаться, это в не меньшей степени озадачило и самого Туманова. И было чему удивляться. Все трое отчетливо слышали присутствие в квартире нескольких людей. Тут, как говорится, ошибки быть не могло. И до сумасшествия дело, вроде бы, не дошло. Не могли же они вот так разом все втроем сойти с ума.