Сидя за рулем белой «четверки» «Жигулей», он ехал, испытывая чувство неуверенности. Никогда раньше такого не было с ним. Даже выходя на ринг с противником явно превосходящим его в мастерстве, никогда не испытывал такой неуверенности. А тут такое странное состояние. Так и хочется повернуть руль в обратную сторону, плюнуть и никуда не ехать. В конце концов, Софи тоже поступает неправильно. Сама даже не сказала, откуда звонила, а ему тут давай, устраивай за нее переговоры.

Приехав на улицу Разина, Валера долго не колесил. Ресторан, о котором ему говорил Валентин Павлович, он увидел издалека. В двухэтажном здании, скорее всего когда-то располагался кинотеатр. Но в смутные времена его решили перепрофилировать, и, кажется, с успехом. Об этом Валера подумал, когда очутился в шикарном зале, где за одним из столов сидел человек лет пятидесяти пяти с седоватыми волосами. Он обедал, и вяло поглядывал на небольшую сцену, где рыжеволосая длинноногая девица надрывала голосовые связки под аккомпанемент четырех музыкантов.

Администратор ресторана, толстенький рано полысевший мужичок при галстуке «бабочка», взявшийся проводить Валеру в зал, указал на сидящего человека, сказав:

– Вон, Валентин Павлович. Проходите, пожалуйста.

Валера сдержано поблагодарил администратора.

Рыжеволосая певичка с явным интересом уставилась на статного парня, которого сам администратор привел в зал.

– Это вы мне звонили? – утерев салфеткой рот, спросил человек сидящий за столом.

Валера окинул взглядом уставленный яствами стол. Неужели все, что стоит на этом столе, является ежедневной нормой обеда господина Китайцева. Такой обед обходится ему в кругленькую сумму. И если так, то Софи права насчет миллиона.

– Если вы, Валентин Павлович, то, я, – ответил Валера, решив не терять достоинства. Кажется, Китайцев заметил это, и слегка улыбнувшись, кивнул на свободный стул, предлагая сесть напротив него.

– Садитесь. Стоящее деловое предложение следует вести во время обеда. Не так ли? – он вопросительно взглянул на парня, стараясь, определить кто он, обыкновенный лох, или шестерка подосланная ментами. Пока что, парень не тянул ни на того, ни на другого, что по-своему, настораживало Китайца. Промежуточные варианты он не любил.

Такую червоточинку он увидел и в бывшем телохранителе Лунька, Эдуарде Дубове. Ею была, страсть к большим деньгам. Жаден, оказался, Луньковский малыш на деньги. Хотя не сказать, что его перевербовка обошлась слишком дорого Валентину Павловичу. Десять тысяч «зелени» сразу и потом, каждый месяц по пять штук. Зато Китаец имел самые свежие сведения о Луньке и о его связях с девками. Кстати, это больше всего и беспокоило Китайца. Не дело, вору такого ранга связываться с дешевками, пусть, какими бы красавицами они не были. Ведь Лунек был не просто хранителем, через которого деньги уходили на зарубежные счета и в случаи надобности, возвращались обратно. Он был хранителем секретов воровской верхушки. Причем, то, что хранилось у него, давало гарантии неприкосновенности не только пяти ворам этой верхушки криминального мира страны, но и обеспечивало не вмешательство властей в действия, благодаря которым, огромные предприятия, приносящие колоссальные доходы, попадали в руки к ворам, или людям, приближенным к ним. И потерять это все из-за очередной глупости Лунька, воры не могли. Особенно сейчас, когда в стране назревали грядущие события президентских выборов. И Дубову было дано тайное указание от Китайца день и ночь наблюдать за Луньковым, и если что-то будет не так, незамедлительно докладывать. Причем, Дубов был предупрежден о том, что самому Луньку необязательно знать о тайном уговоре Китайца с его телохранителем.