– Ой. Я сегодня что-то такой неловкий.

Китаец проявил завидную сдержанность, тут же заметив:

– С кем не бывает.

Следующий удар был за ним, но нахал майор, вдруг опять врезал по очередному шару с такой силой, что тот поколотил едва ли не половину бара. Потом был еще удар. И еще. И Китаец понял, что майор просто издевается над ним. После очередного точного удара, в результате которого рухнула стеклянная полка со стоящими на ней бутылками, вор не выдержал.

– Хватит, майор, – закричал он. – Уймись. Ты переколотил здесь все.

– Разве? – Федор удивленно уставился на бар, вернее на то, что осталось от него, и сказал: – Нет, не все. Кое-что, все-таки еще осталось. – Он наклонился над столом, выцеливая очередной шар.

– Гражданин начальник, прошу вас, перестаньте. Не к лицу вам безобразничать, – с укором проговорил Китаец. – И так вон, сколько всего побили. А вина? Между прочим, некоторым бутылочкам по двести лет было. А вы их бильярдным шаром. Уж лучше бы себе забрали.

Федор отложил кий и, сделавшись серьезным, сказал:

– Ты же знаешь, мне от вашего брата ничего не надо.

– Плохо, – вор бросил свой кий на стол, с сожалением осматривая все то, что осталось от некогда отличного бара, заполненного изысканными винами. Этот бар был гордостью Китайца, которым он, не переставая, хвастался перед гостями. Теперь гордость превратилась в груду стекла.

– Плохо, гражданин начальник, что вы не такой как все. Все менты берут, а к вам невозможно подступиться.

– А, кроме того, я не люблю, когда меня обманывают. Был договор, что ты подъедешь к Белорусскому вокзалу, – напомнил майор. Но Китаец без доли смущения, соврал:

– Забыл я. Ведь я говорил, гражданин начальник, что страдаю склерозом.

– Так почему ты не записал, как я тебе советовал? Или ты пренебрегаешь советами ментов? – спросил Туманов. Взяв в руку с бильярдного стола шар, майор метнул его в оставшуюся часть бара.

– Не надо, – крикнул вор. Один из осколков от бутылки отлетел довольно далеко, едва не угодив под ноги Китайцу. Он наклонился, взял осколок в руку и тут же отбросил, выругавшись. Из порезанной раны потекла кровь.

Но Федора это не тронуло. Улыбнувшись, майор причмокнул языком и сказал:

– Да, Китаец, склерозом ты страдаешь, и руку порезал. Нет, тебя определенно надо отправить на лечение. Годика на три в колонию. Ты как?

Вопрос, прозвучавший из уст майора, задел Китайца за живое.

– Обойдусь без вашей заботы, гражданин начальник. Да и нет оснований у вас, – вор скроил надменную физиономию, нагло уставившись майору прямо в глаза, прикрывая платком рану на руке.

Туманов улыбнулся.

– Ну, положим, основания я найду. Было бы желание. А оно у меня есть. Веришь? – усмехаясь, спросил он у Китайца.

Китаец бросил окровавленный платок в стоящую возле стойки бара урну и, не отводя взгляда от майора, вызывающе спросил:

– Хорошо. Что вы хотите от меня, гражданин начальник? Что вам надо?

Все с той же улыбочкой, которая просто бесила Китайца, Федор сказал:

– Искренности. Если будешь со мной откровенен, я к тебе проявлю понимание. И ты погуляешь на свободе еще годика два, пока не вляпаешься по крупному. Нет, наберу на тебя компры и засажу. Так что, выбирай.

Китаец посмотрел на окровавленную свою руку и спросил:

– Надеюсь, я еще не арестован?

Федор хмыкнул.

– Что за вопрос? Да ты еще даже не входишь в разряд задержанного.