Причем «со своим сотрудником» было произнесено таким тоном, что Грек усмотрел в этом нечто для себя унизительное, хмыкнул, отвернувшись к окну.

Убрав трубку мобильника в сторону, Ваняшин зашептал майору:

– Она сказала, приезжали…

– Спроси, они обыск у нее на квартире не производили?

Ваняшин поднес трубку к уху и спросил, как велел Туманов. Услышал на том конце изумленный голос Инны Овечкиной.

– Нет. Никакого обыска они не делали? А что должны обыскать? – спросила она, и голос ее зазвучал взволнованно. Теперь догадавшись к чему, клонит майор Туманов, Ваняшин сказал уверенно:

– Обязательно должны были.

Федор улыбнулся, кивком головы дал знать, что Ваняшин говорит все правильно, но чтобы уж он не наплел чего не надо, майор подсказал, шепнув:

– Скажи, чтобы в течение ближайшего получаса она никуда не отлучалась из дома, и что ты пришлешь сотрудников для проведения обыска.

Ваняшин кивнул майору, и слово в слово передал все, что ему нашептывал Туманов. Потом отключил трубку мобильника и улыбнулся.

– Ну? – коротко спросил Федор.

– Судя по голосу, доложу я вам, мадам Овечкина здорово струхнула.

– Это хорошо, – одобрительно сказал Федор и добавил: – Значит, ждать нам ее хахаля придется не так долго. Скоро он выскочит из подъезда.

Грек посмотрел на Туманова.

– Ну и хитрец же ты, майор, – в словах капитана Грека слышалась похвала.

– А я? – не упустил спросить Ваняшин, нарываясь на похвалу. – Говорил-то по телефону с ней я.

Грек вспомнил, как только что лейтенант пренебрежительно высказался про него. Не понравилось, что Ваняшин назвал его просто сотрудником, как нечто не нужное и упустил про капитанское звание. И припомнив это, Грек сказал:

– Язык у тебя подвешен. Болтать умеешь, лейтенант.

Ваняшин обернулся.

– У тебя, Сан Саныч научился, – улыбнулся лейтенант. Грек махнул рукой и отвернулся к окну. Чего с таким разговаривать.

– Из милиции. Спросили, делал ли майор Туманов у меня обыск …

– И чего? – нетерпеливо спросил Рязанцев, осматривая свой пиджак. Ходить в таком по улицам не станешь. На плече остались бурые пятна засохшей крови. Сюда он пришел вечером, когда и прохожих-то на улице не было. А уходить придется днем.

– Сказали, чтобы в ближайшие полчаса я была дома…

– Зачем? – настороженно спросил Рязанцев.

– Сказали, что приедут из милиции делать обыск… – Инна выглядела полностью растерянной. И Рязанцев заметил это. Но в его глазах не было даже отдаленного намека на сочувствие. Женщин он никогда не жалел, считая их всего лишь орудием для достижения каких-то определенных целей. С ними можно спать, заниматься любовью, но упаси Бог им доверяться, потому что если ты доверил женщине что-то важное, то не исключено, что скоро об этом станет известно тем, кому знать не положено. А Инна и так, кажется, узнала слишком много из того, что ей знать не надо.

Олег Рязанцев осмотрел свой пиджак, достал из бокового кармана пистолет, сунул его в карман брюк.

Увидев торчащую из кармана рукоять пистолета, Инна испуганно всплеснула руками.

– Так значит, это правда?

Рязанцев медленно обернулся.

– Что, правда? – спросил он, вглядываясь в ее глаза и не замечая в них прежней преданности. В них был страх. А со страха женщина готова наделать массу непоправимым ошибок. Так можно ли допустить такое?

– Майор назвал тебя, убийцей.

Рязанцев криво усмехнулся.

– А ты верь ему побольше.