«И это еще даже солдаты не начали атаку!» — подумал я, глядя как насекомые терзают и проверяют на прочность нашу защиту.

Битва продолжалась. И никто не мог предсказать ее исход.

Я оказался прав — первая атака была лишь только пробной.

Рой отступил, словно прилив, откатившийся от берега. Наступила зловещая тишина, нарушаемая лишь треском обугленных тел инсекторов у подножия Купола. Мы, изможденные, тяжело дыша, ждали. Знали, что это затишье перед бурей.

И она грянула. Из рядов инсекторов вышли… люди. Не совсем люди, конечно. Мутировавшие, с хитиновыми пластинами на коже, светящимися глазами-фасетами, но всё же — гуманоиды. Их было немного, десятка два, но каждый излучал мощную, чуждую магию. Инсекторы научились создавать марионеток, копируя человеческую форму.

Один из капитанов инсекторов, тот, кто не вступал в бой, а лишь руководил атакой, крикнул:

— Индиго! Вперед!

Что это были за индиго я не понимал, но четко осознавал, что нам придется постараться, чтобы отбить их наступление.

И атака их была ужасна. Они подняли руки, выписывая какие-то жуткие символы, из их глаз-фасетов хлынули лучи не света, но звука. Пронзительный, режущий, искажающий пространство звук. Звук, который не оглушал, но проникал в самую душу, выворачивая её наизнанку, разрушая волю.

Купол завибрировал, защитные руны, вплетённые Агнетой, вспыхнули, отбивая звуковые удары, но магия индиго была хитрой, искажающей, она находила лазейки, била по слабым местам.

Дарья вскрикнула, хватаясь за голову, я тоже побледнел, из носа потекла кровь. Меня буквально выворачивало наизнанку, словно кто-то каким-то невероятным образом запустил в меня свою когтистую лапищу, покрепче ухватился за внутренности и потянул наружу.

Славия стиснула зубы, её руки, поддерживающие Купол, дрожали. Даже Айрон, лишённый души, замер, его системы перегружались от искажений, вызванных звуковой атакой.

Инсекторы придумали коварный план. Они били не по магии Купола, а по нам, по нашим разумам, по нашей воле. Если мы упадём, Купол рухнет вместе с нами.

* * *

Звук проникал в мозг, царапал, резал, выворачивал наизнанку. Я видел, как страдают мои друзья, как их лица искажаются от боли, как гаснет свет в их глазах. Да я и сам едва держался на ногах!

Нельзя медлить. Купол рухнет, если мы не придумаем, как противостоять этой атаке.

«Они бьют по нашим разумам, — понял я, — значит, нужно защитить… мысли!»

— Айрон, — крикнул я, стараясь перекричать режущий звук. — Создай поле статического шума! Белый шум, заглуши искажения!

Айрон, казалось, на секунду замер, обрабатывая приказ. Потом его тело ожило, издав глухой механический стон, и вокруг нас возник купол из белого шума. Он был не слышен, не ощутим, но заглушал искажающий звук индиго, словно плотная завеса заглушала свет.

Славия, хрипло вздохнув, выпрямилась. Агнета тоже пришла в себя. Даже Дарья, хоть еще бледная, уже не держалась за голову, а только нахмурилась.

— Работает! — выдохнула Агнета, ее глаза горели восхищением. — Александр, вы гений!

Да, белый шум сработал. Он создал защитный экран, заглушающий искажения, оберегающий наши разумы. Индиго, увидевшие, что их атака не эффективна, зашипели, застрекотали, их глаза-фасеты замерцали в ярости. Но это была наша победа, пусть и маленькая. Мы отразили их коварную атаку.

Теперь надо было придумать, как противостоять следующей. Инсекторы не сдадутся. Они будут атаковать снова, с новой силой, с новой хитростью. И нам нужно придумать свой план. Который, к слову, даже не приходил в голову.

Кривощекин пропал. Теодор в засаде. Клехи валяются пластом.