Клех вопросительно глянул на меня. Ответил:

— Одинаковые.

— Уверен?

— Точно такие же, как и в первой.

Ответ клеха заставил меня прийти в смятение. Я уточнил у работника, где сейчас Босх и направился туда, чтобы узнать у него про монстров. Мне казалось, что рабочий клех, с которым я сейчас разговорился, что-то путает. Я точно, помню, что монстры, которых я встретил, были другими. Почти не убиваемыми.

— Шпагин, а тебе точно это не приснилось, в хвост тебя и в гриву? — спросил Босх, когда я рассказал ему про свое путешествие в подземелье, утаив историю про хрустальные шары. — Во второй шахте нет таких монстров, которых ты описываешь. И расщелин никаких нет, где можно спрятаться.

— Как же тогда… — я был растерян.

— Ты один ходил? — спросил Босх, прищурившись.

Я кивнул.

— Это зря. Опасно. Тем более в ваших краях.

— Что ты имеешь ввиду?

— У вас принято погибших в землю закапывать. У нас то их сжигают, а вот у вас так. Не всегда это хорошо.

— Я не совсем понимаю, о чем ты говоришь, и как это относится к шахте?

— Не всегда некротическая энергия умерших нейтрализуется, — начал Босх, голос его был тихим, словно шепот. — Порой она просто просачивается сквозь землю вглубь и там накапливается, годами и десятилетиями. И те, кто тревожит такие места, могут видеть… разное. В тех местах, где мы сейчас ведет работы, эта некротическая сила ощущается. Думаю, в этих подземельях… есть кое-что особенное. Призраки…

Я усмехнулся.

— Призраки? В шахте? Не смеши меня!

Босх покачал головой, откинув назад прядь седых волос.

— Не смейся, Шпагин. Эти призраки не простые. Они могут наводить морок, запутать путника, заманить его в ловушку. Их нельзя видеть, но они могут чувствовать страх, и если человек испугается, то призраки могут завладеть его умам.

Я нахмурился.

— И что же они хотят? Добычи? Или просто поиздеваться?

Босх опустил глаза.

— Я не знаю. Но говорят, что они любят заманивать путников вглубь, к заброшенным проходам, и там оставляют их блуждать вечно. Иногда находят тела с пустым взглядом и застывшей улыбкой, словно окаменевшие от ужаса. Помню, один старый клех рассказывал, как он видел в глубине призрака, он стоял в темноте, светящийся бледно-голубым светом, и кричал на него неразборчивыми голосами.

Я слушал с интересом. Я знал, что в подземельях могут быть странные силы, но до этого никогда не считался с ними. Теперь же у меня появилось некое чувство неловкости. Призраки? Нет, призраков я там не видел. А вот монстров… и эти загадочные шары…

— Спасибо за предупреждение, — сказал я, стараясь звучать увереннее, чем я чувствовал на самом деле. — Но я не боюсь призраков.

Босх посмотрел на меня с сочувствием, но не сказал ничего.

Я вернулся в дом. И сразу же принялся за работу. Черные акониты, которые еще не успели уйти на продажу Пантелееву, я разложил на столе — всего пятнадцать штук. Это было более чем достаточно, даже с преизбытком, но мелочиться не хотелось. Пристально осмотрев каждый артефакт и убедившись, что они идеальные, я сел за стол и принялся на листе производить расчеты.

Создавать магические конструкты на ходу — это конечно круто. Но теряется точность. А вместе с ней и эффективность. Для более глубоких конструктов нужна точность. И поэтому необходимы расчеты. Причем чем глубже они будут, тем лучше в конечном итоге получится конструкт.

Сложные рунические символы рождались под пером и воздух вокруг завибрировал от накапливающейся магической энергии. Я удовлетворенно кивнул. И вновь сконцентрировавшись, принялся считать дальше. Расчеты необходимы были для всего — и для точек соприкосновения, и для узлов, и для печатей.