Повисла небольшая тишина. Было как-то непривычно, складывалось ощущение какой-то неправильности. Да, в законе было прописано, что в экстренных ситуациях Совет может заменять какие угодно ветви власти… но всё равно это казалось такой фальшью… что буквально воротило от этого. Но я не подавал виду. Как полагается, сначала должны последовать обвинения, чтобы мне было на что отвечать. Поэтому я молчал и ждал.

Дальше начался какой-то фарс. Никаких свидетелей, никаких доказательств. Просто один член Совета за другим вставали и высказывали свою точку зрения. Грег при этом находился в зале, был по правую руку от меня. И я постоянно следил за выражением его лица. Оно было напряжено. Очень сильно напряжено. Ему тоже не нравилось, что творилось. И в конечном итоге от него прилетело весьма ожидаемое сообщение.

— Говорю как специалист в своей области деятельности, — обычно такие слова нужны для очень сильного убеждения кого-то и, если я знал, что человек действительно умеет работать в своей сфере, то я слушал. — Их заставили всё это говорить. Сейчас, представляю, будут какие-то лживые и сфабрикованные доказательства, видео, какие-нибудь пробирочки.

Я не сдержался, когда дочитал до конца, чуть не засмеялся, что смутило некоторых представителей власти. Но они тактично промолчали, особенно тот, который рассказывал там про какие-то умные снаряды, в которых были заложены специальные химические вещества, которые и вызвали ядерный взрыв при соприкосновении этих веществ.

Такой большой глупости, как сегодня, я не слышал нигде и никогда. Люди говорили то, что им приказали говорить. Они делали это из страха. И даже я это стал замечать, когда уже, примерно, тридцатый человек начал говорить какую-то чушь, вечно бегая глазами по залу. И это напрягало. Значит… судью тоже будут заставлять сказать то, что ему прикажут. И как бы он ни старался, как бы Фрай не пытался договориться, как я понял, именно с этим человеком… тот, кто всё это устроил, уже принял решение. Но в любом случае… придётся тянуть время, придётся общаться, ругаться и доказывать, что это они — дебилы, а я — Д’Артаньян.

Но время шло. Уже час я просто так стоял и чувствовал, как на мои уши с каждым мгновением наматывается всё больше и больше лапши. В какой-то момент даже я начал подсознательно верить в этот бред, ибо его было столько… что мозг просто не понимал, что они пытаются сказать. И из-за этого я перестал слушать подробно, что говорили, просто делал вид присутствия, или, как некоторые любят говорить — я был просто мебелью.

— Подсудимый, — подал голос «судья». — Вам не интересно, что говорят члены обвиняющей вас стороны?

— Я, конечно, никого не хочу оскорбить из тут присутствующих, — тяжело вздохнул я, выпрямился, осмотрел весь зал и помотал головой. — Но… вы либо так надо мной прикалываетесь, либо действительно не знаете базовые физические и химические процессы. То, что некоторые рассказывают… наиполнейший бред. Уж прошу простить, но в силу своей профессии я могу так говорить. И, например, никакие снаряды не могут в себе содержать такое вещество, которое провоцирует при взаимодействии друг с другом ядерный взрыв. Большой снаряд, да, может вызвать взрыв схожий с ядерным, но там нужна довольно большая тротиловая дубинка. А у нас даже таких кораблей нет, которые способны нести ракеты такого класса.

Тут же среди Советников начались возмущения, кто-то кричал, что им виднее, что они и так всё знают, что им положено знать… а я только всё больше убеждался в том, что это инструмент устранения ненужных личностей, которые в той или иной мере понравились народу.