Ибо эту игру можно играть в обе стороны. Они хотят подставить меня… я же могу против них настроить народ. Главное — это правильно выкрутить. Главное, всё подвести так, чтобы народ сам стал задавать власти неудобные вопросы. И это ещё одно средство давления на нашего врага, который засел в самой верхушке.

Я лишь пешка в руках больших людей… но именно пешки нужны для того, чтобы сразить короля. И пешки единственные, кто может стать сильнее, когда доберётся до стана врага. Так пускай наш враг это ощутит на себе. Ибо я — пешка, которая становится ферзём.

Глава 25

Общение с журналистами продлилось не особо долго. Буквально через тридцать минут за мной пришли, причём пришли не для того, чтобы пригласить, а скрутить и под конвоем доставить в зал, где будет проходить судебное заседание. Толпе это, конечно, не понравилось, они начали возмущаться, а кто-то даже что-то кидал не совсем свежее в моих конвоиров. И это могло послужить для эскалации и так накаленной ситуации.

— Отпустите, — проговорил я недовольно, находясь в позе, как говорится, буквы зю. — Или они продолжат вас помоями поливать в прямом смысле слова.

Но на мои слова словно не обращали внимания. Бойцы шли, просто выполняя приказ, словно это были не люди… а роботы. Они даже не моргали, просто смотрели сквозь свои визоры на мир. Даже глаза были стеклянными и… это меня напрягало. Очень сильно напрягало, из-за чего пришлось связываться с Фраем, который уже был в будущем зале заседания.

— Фрай… — старался говорить я как можно тише, — передай этим кретинам из Совета, что если сейчас их бойцы не будут меня слушать, то по ним из-за их наглости и поведения может быть даже особо недовольными открыт огонь. И это может выйти и им, и нам только боком.

— Попробую поговорить, — немного напряжённо ответил Фрай. — Есть один знакомый… но ничего не обещаю. Вроде как мужик толковый, служивший некогда. Но… ты много на камеру наговорил, что оскорбило некоторых присутствующих из числа членов Совета тут.

— А про них я и ничего не говорил, — усмехнулся я. — Подметь тех, кто возмущался, и следи за ними. Возможно, это наши цели. По крайней мере просто так они бы это на свой счёт не приняли. И давай быстрее. Народ действительно возмущается. Боюсь, что всё может выйти из-под контроля.

Через буквально минуту болванчики остановились, посмотрели по сторонам, а потом отпустили меня, позволив выпрямится. Всё это время, пока мы шли, нас сопровождала толпа негодующих, а также журналисты, которые хотели быть в курсе всего, в центре всех событий. Это были буквально фанатики, которым было плевать на то, что с ними будет, ведь… контент превыше всего. И я таких не понимал.

— Уважаемые! — достаточно громко я обратился к толпе, потом смотрел и молчал, ждал, когда они затихнут, чтобы у меня появилась возможность говорить. — Спасибо. А теперь прошу немного внимания. Да, понимаю, вы недовольны тем, что со мной так поступают, но как человек военный, а также знакомый с Правом, могу вас заверить, что сейчас эти… люди, делают всё правильно и все в рамках так называемого Процесса. Я считаюсь в рамках предъявленных мне обвинений достаточно опасным преступником. И для этого меня скрутили; не ради того, чтобы вызвать какие-то неудобства мне, ваше недовольство… а ради того, чтобы просто обезопасить вас же от возможного… дурного влияния, выразимся так.

Толпа окончательно стихла, когда я говорил.