— Почему он столько раз в странной интерпретации упомянул в том или ином виде слово Иной? — решил уточнить я на всякий случай у оперативника, на что тот просто пожал плечами. — Ясно… так, слушаю дальше.

Всё это растянулось на долгие для меня полтора часа. Я не любитель сидеть на одном месте и слушать, всё же я человек действия. За меня тут, когда я полечу воевать дальше, останется Фрай, которому все это нравится, который сможет в правильной форме всё оформить и привести к общему знаменателю.

Послушал нашего главного инженера, который поведал о принятых мерах для обеспечения штурмовых и разведывательных групп необходимым имуществом, а также про то, какая техника у него есть. Послушал самого Фрая, который доложил про тактическую маскировку, про то, что необходимо выполнить для того, чтобы враг ничего не знал о наших действиях, доложил про ложные цели, ложные манёвры, на что ему была поставлена задача проработать всё это вместе с Мирой… Ну и так далее, в основном штабная работа по обеспечению скрытных действий. Сложная, на самом деле, очень сложная задача, но я в него верил.

Когда все задачи были поставлены, а приказы начали оперативно вырабатываться, я смог, наконец, сделать то, что было так необходимо — направился в сторону нашей клиники, чтобы окончательно привести себя в порядок. За себя оставил как Фрая, так и Миру. Они оба были в равнозначных должностях в Организации, поэтому могли смело командовать. Но по факту это было сделано для того, чтобы у одного из них была возможность полноценно отдохнуть. Двадцать четыре часа сидеть на посту… Никто такого не выдержит, особенно в условиях ведения долгосрочной войны.

По пути мне пришлось заглянуть в наши местные «ресторанчики», которые за наш счёт начали работать полностью на безвозмездной основе. Кормили они всех, кто был на станции. Война не время для коммерции. Именно поэтому Бриса и не было. Ему пришлось буквально с нуля создавать систему электронных талонов, которые выделялись каждому жителю и прибывшему на станцию человеку, дабы не злоупотребляли возможностями. Один человек — три талона: на завтрак, обед и ужин. Для детей, относительно возраста, также дополнительно он выделил второй завтрак, полдник и поздний ужин. Соответственно, чем старше был ребёнок, тем меньше у него становилось приёмов пищи.

Заскочил я для того, чтобы перекусить перед поступлением в клинику. Да, там бы мне дали хоть что-то сегодня поесть… но, как показывает практика, туда еда поступает на сутки, и на меня там точно никто рассчитывать не будет, хоть и остался всего один ужин. И вот когда я туда шёл…

Как обычно, Греи никогда не оставят возможности через своих террористов воздействовать на нас. Я уже был на подходе к нашему кафетерию, как он назывался до этого, а сейчас к столовой, как заметил одного слишком нервного человека. Система тут же за него зацепилась, начала сканирование, при этом произошло автоматическое подключение к камерам и различным системам станции… после чего я достал пистолет и молча сделал несколько выстрелов. Это перепугало людей… но зато спасло им жизни.

Подойдя к трупу, целясь ему в голову, я специально расстегнул и распахнул его плащ, под которым оказалось больше двух десятков килограммов взрывчатки, начинённой множеством различных поражающих элементов в виде металлических шариков. Я сразу обезвредил этот пояс смертника, который был сделан кустарно… после чего вызвал специалистов, чтобы они закончили делать всё со взрывчаткой, а потом с телом этого урода.

— Хотел сдохнуть — своего и добился, — проговорил я себе под нос, когда закончил осмотр террориста, после чего выпрямился и уже довольно громко сказал всем, кто тут находился: — Никому не подходить ближе, чем на сто метров! Неизвестно, какая именно система установлена, может сработать, когда рядом будет много людей. Такое уже было несколько раз.