Хозяин испытующе посмотрел на Фредрика. Прилежно поскреб свой подбородок.

— Какая-то безумная история, если то, что ты рассказал — правда. А твои раны и эта кровь вынуждают меня поверить тебе, кровь не способна лгать, это доказано историей. К тому же здесь происходят странные вещи, но это не должно затрагивать моих постояльцев, никак не должно. Как говорил Маркиз де Люше: «В глубокой тьме учреждено общество, члены которого узнают друг друга, не встретившись прежде ни разу, они сотрудничают, не общаясь, пользуются услугами друг друга, не состоя в дружбе». Я ничего не знаю, я бедный хозяин гостиницы, где постояльцы большая редкость. Но как ты сказал, синьор Дрюм, «священник» был наполнен углями среди ночи? — Гаррофоли барабанил пальцами по комоду.

— Насколько я понимаю, жаровню только что разожгли, когда я вернулся сюда около часа ночи. И от нее распространялось бело-голубое сияние, — ответил Фредрик, уписывая яичницу с ветчиной.

— Странно, Андреа никогда не разжигает «священника» после десяти вечера. И я знаю, что она не заходила в твой номер после одиннадцати.

— Ты уверен? — справился Фредрик с полным ртом.

— Клянусь кровью Пресвятой Богородицы, — решительно произнес Гаррофоли, зажмурившись.

— Синьор Гаррофоли, — Фредрик отложил вилку. — Я понимаю, это не мое дело, но все-таки — кто такая Андреа?

Хозяин еще сильнее нервно забарабанил пальцами, мешкая с ответом. Наконец заговорил:

— Андреа — моя жена, Андреа Гаррофолли. Девичья фамилия… Умбро. Она старшая сестра Джианны, что живет наверху в замке. Отец — Иль Фалько, синьор Ромео; великий покровитель Офанеса. Мы женаты двадцать лет, это были счастливые годы. Но… — Он остановился.

— Но? — Фредрик пристально посмотрел на него.

— Тебя это не должно касаться, синьор Дрюм. Большие проблемы, тебя это не касается, пойми меня. — Он говорил тихо, избегая смотреть на своего постояльца.

Фредрик снова взял вилку. Умбро. Куда ни сунься — Умбро.

— Эта гостиница — в прошлом она была монастырем? Эмпедесийские монахи? — решил он зайти с другой стороны.

Синьор Гаррофоли резко встал со стула. У него было безумное лицо, глаза грозили выскочить из орбит, рот скривился в гримасе.

— Прекрати, синьор. Я должен идти, дела ждут. Многое связано с ночью и мраком. Я не взываю к мощи Стола Единения, не следую за Духами Активности и Пассивности — Эгейе и Агла. — Он направился к двери.

— Постой, — жестко сказал Фредрик. — Ты понимаешь, что на мою жизнь покушались? Весьма тяжкое преступление. В твоей гостинице. У меня хорошие, очень хорошие связи в римской полиции.

Почему не прибегнуть к невинному обману?

Гаррофолли остановился. Печально посмотрел на Фредрика.

— Что бы ты ни делал, что бы ни задумал, я не могу тебе помешать. Я ничего не знаю. Мир обратился против меня. Но мне известно, что утром, когда пришла твоя прекрасная сеньорита и я пытался тебя разбудить, ты лежал на спине и храпел так, что стены дрожали. Я тщетно старался тебя разбудить, но ты был жив и целехонек. Сеньорита расплакалась, когда увидела все это, и в номере пахло кислым вином. — Он распахнул дверь.

Фредрику стало не по себе.

— Она видела… видела, как я лежал тут и храпел? Она подумала… — Он лег и закрыл глаза.

Хозяин ушел.