Охотник снова замолчал. Затем пару раз резко дёрнул головой в разные стороны. Его голос начал меняться, стал грубее.

— Я достал осколок, — практически прорычал он. — Думал это мне поможет. Но что-то только хуже...

Только после этих слов я заметил, что у него в руках всё это время был осколок. Я тут же его забрал, но видимо слишком поздно. Викторович больше не говорил, хоть и пытался. Из его горла вырывался хрип и рычание, подобное тому, что издают мутанты. Вместе с этим он периодически дёргался то головой, то всем телом.

— Он обращается, — сообщил очевидное Василий.

— Я не могу, — сразу отмахнулся я.

— Ты про... Я тоже не смогу.

Мы стояли и тупо пялились на мучения мужика. Вроде и понимаем, что его нужно упокоить, но как-то рука не подымается. Одно дело убивать мутантов и всяких ублюдков. Но другое дело человека. Да и чувство вины перед ним было. Это же мы убедили его перебраться к нам. В лесу у него было больше шансов выжить.

Справа от меня что-то щёлкнуло, а затем раздался оглушительный выстрел, от которого в ушах начало звенеть. Я рефлекторно отскочил в сторону. Но это был Болт, который сделал всё за нас. Одиночный выстрел в голову лишил охотника мучений, заодно обезопасив нас.

— Спасибо, — выдавил я.

— Без проблем. А сейчас забирай всё самое ценное и уходим, — ответил Болт.

— Согласен. Уроды могут вернуться за какими-то вещами или даже наблюдать за этим местом.

Первым делом я забрал у Викторовича осколок, который выглядел необычно. Свечения не было совсем, но часть поверхности была посыпана какой-то крошкой. Будто кто-то ел над ним печенье, и оно прилипло к поверхности осколка.

Я бросил его в сумочку Арины, которая всё это время висела у меня на плече. Затем направился по следам крови на полу, оставленным охотником, которые привели меня в соседнюю комнату.

Здесь у деда была мастерская.

Образцы лука и арбалета так и висели на стене. Но сейчас у меня есть оружие получше. Тем более эти образцы не в рабочем состоянии.

Кровавая полоса вела к столу, а рядом с ним лежал большой металлический ящик. Судя по всему, из свинца. Внутри всё обшито фольгой. Похоже тут отец и хранил осколок. Порывшись под столом, я нашёл его записи. Целый дневник, написанный неразборчивым почерком. Отец всегда писал слишком быстро, рука едва поспевала за его мыслями. Отсюда и неразбериха в записях.

Я бросил листы в ту же сумочку, что и осколки. Осмотрел помещение на предмет полезностей. Взял мед. сумку, добавив туда все лекарства, что смог найти в шкафчике. Вася взял немного алкоголя и продуктов. Болт, сначала спросив разрешения, взял два блока сигарет оставшиеся консервные банки еды, которые мародёры потеряли. Некоторые закатились под койку, некоторые были закрыты одеждой и сломанной мебелью. Алкоголя, кстати, тоже осталось мало. В основном дешёвая водка и пиво, которые, они толи побрезговали брать, толи рук не хватило.

— Пойдём, если что, ещё вернёмся сюда.

Мы аккуратно вышли из бункера, не забыв и про мину возле входа и про возможную засаду. К счастью слежки не было. Ну или мародёры дали нам уйти, чтоб проследить за направлением. Чтобы усложнить им эту задачу, мы пошли по другой улице, сделав немалый крюк. За школой свернули и вышли в поле, а там уже мимо кладбища вернулись к нашим.

Машины, за время нашего отсутствия, переместили ближе к речке в низине. Деревья частично скрыли их от солнца и чужих глаз. Девушки даже успели помыться в холодной речной воде.

Наше появление вызвало лёгкое недоумение.

— Чего припёрлись? Да ещё и притащили с собой припасы... — начал ворчать дед.

— Плохие новости. Очень плохие, — ответил я, не зная, как подобрать нужные слова.

— Не томи, пацан.