Три окна расчищены. В комнате стало достаточно светло, чтобы рассмотреть всё в деталях. Да, тут был нешуточный замес. И тот, кто из него вышел победителем, вряд ли выглядит лучше Васи.

Подошёл к телу девушки. Она лежала вниз лицом и заваленная всяким хламом. Я про себя надеялся, что это не Ленка.

Потрогал пульс — мертва. Убрал волосы с лица. Это Людмила, причём кожа начала облезать, а клыки и когти огрубели и заострились. Значит, начала мутировать. Почему так поздно? Уже… Третий день? Что-то я потерял ход времени. Или уже четвёртый…

От Васи снова раздалось сипение и что-то похожее на кашель.

— Ды… — вырвалось из его рта.

— Он просит воды, — перевела блондинка.

Чёрт… И почему я не взял бутылочку с бункера…

Я пошёл во двор, где был и колодец, и насос. Вот только без электричества он не работает. Придётся по старинке — крутить ворот, с прибитой к нему цепью и ведром. А с моими руками это то ещё удовольствие. Чувствую себя инвалидом.

Стиснув зубы, кое-как открыл крышку колодца, кинул вниз ведро, подождал пока наберётся вода и начал поднимать. С матами, после двух неудачных попыток я всё же вытянул ведро. Благо кружка нашлась рядом и не придётся тащить всё ведро.

— Спасибо… Кхе-кхе… — сказал Вася, после того как выпил три кружки воды подряд.

— Ты как? Что случилось? Где Лена? — засыпал я его вопросами.

— Окна! — занервничал он, заметив, что мы разобрали баррикады.

— Что? Кто там был за окнами? Не беспокойся, сейчас там никого, — успокаивал я друга, пока Арина перевязывала его разорванные участки кожи.

— Закрой окна!

— Ладно, ладно. Сейчас перевяжем тебя и закроем. А лучше давай сваливать отсюда, если ходить можешь.

— Ты обалдел, братан? Я дышу с трудом, куда мне ходить?

— Тебе нужно поесть.

— Ага, прибухнуть ещё заодно. Я подыхаю, как ты не поймёшь…

— Да ты мастак преувеличивать. Я тоже подыхал первые два дня. Потом адаптировался.

— Ты не понимаешь… У меня лёгкие не работают…

Я молча встал и отправился в любимое место хранения еды. Нет, не в холодильник. Это место сейчас похлеще туалета. В погреб, конечно же. Там взял пару первых попавшихся банок, прижал их к телу, так как пальцами держать невыносимо тяжело и вернулся к другу.

Тот пялился на склонившуюся над ним Арину и пускал слюни, в прямом смысле слова.

— Сопли подотри и похавай. Если ты не обратился — значит, иммунный, если иммунный, — значит, адаптируешься. Только жрать нужно много и часто.

— Что ты несёшь? Я пошевелиться не могу. Валите отсюда, пока они не вернулись. Хотя на хера им возвращаться…

— Так, открывай рот, — сказал я, доставая из банки огурец. — Давай: за маму, за папу…

Тот проглотил его так, будто это не огурец, а последняя в мире качалка колбасы.

— Арин, покорми его, а я пока вторую банку открою. Чёрт… Тут сало.

— Ничего… Фало тоже фойдёт… — с набитым ртом сказал Вася. — Не думал, фто я такой голодный.

— А я тебе говорил.

Хотелось его поторопить и узнать, что тут случилось. Но в то же время ему еда сейчас была важнее, чем перевязка.

Терпеливо дождавшись, пока он наестся до отказа, я принялся его расспрашивать.

— Короче, увидел я ту хреновину, летящую на землю. И рванул сразу к Людке…

Правило 9.