— Я уже сказать, что белый человек взял женщину из тара. Эта женщина — моя мать.

— Он женился на твоей матери? — вытаращил глаза Том.

— А как же иначе? Поэтому мы с вами братья.

Когда слова Бораби дошли до сознания Тома, он потерял дар речи. Том во все глаза смотрел на индейца, будто увидел его впервые. Взгляд скользил по раскрашенному лицу, татуировкам, подпиленным кончикам зубов, гирькам в ушах, но вместе с тем подмечал зеленые глаза, высокий лоб, упрямую складку у рта, четкую линию скул.

— Господи, — пробормотал он.

— Что? — переспросил Вернон. — Том, что такое?

Том повернулся к Филиппу. Тот был поражен не меньше его. И, не спуская с Бораби глаз, медленно поднимался на ноги.

Индеец снова заговорил:

— После того как папа жениться на маме, она родила меня и назвала как отца.

— Бораби, — пробормотал Филипп. И добавил: — Бродбент.

Все надолго замолчали.

— Вы что, не понимаете? Бораби и Бродбент — одинаковые имена.

— Ты утверждаешь, что ты наш брат? — Смысл сказанного стал наконец доходить и до Вернона.

Ему никто не ответил.

Филипп подошел к индейцу, наклонился и, приблизившись вплотную, принялся разглядывать, словно перед ним был забавный уродец. Бораби вынул трубку изо рта и нервно спросил:

— Что, брат, увидел привидение?

— В каком-то смысле да.

Индеец сидел не шевелясь.

— Господи, — прошептал Филипп. — Ты наш брат. Причем старший. Оказывается, я не первенец, но никогда об этом не знал.

— Я и говорю: мы все братья. Что вы подумали, когда я сказать «мы братья»? Думали, я шутить?

— Мы решили, что ты говорил не буквально, — пробормотал Том.

— В таком случае зачем я спасать ваши жизни?

— Мы не понимали. Нам показалось, что ты святой.

— Я святой? — рассмеялся индеец. — Какой ты забавный, брат! Мы все братья. У нас один отец. Я Бораби. Вы Бораби! — Он стукнул себя в грудь.

— Наша фамилия Бродбент, — поправил его Филипп.

— Бродбейн… я плохо говорить. Но вы меня понимать. Я так долго был Бораби. Пусть и останусь Бораби.

Внезапно к небесам взлетел смех Сэлли. Девушка вскочила на ноги и обошла костер.

— Мало нам было троих Бродбентов. Появился четвертый. Заполонили весь мир.

До Вернона в последнюю очередь дошло, кем приходится им индеец, но к первому вернулось присутствие духа. Он поднялся и подошел к Бораби.

— Рад приветствовать тебя в качестве брата! — Он заключил индейца в объятия, а тот, немного удивленный, ответил по обычаю тара.

Когда Вернон отступил в сторону, к Бораби подошел Том и протянул руку.

— Что-то не так с рукой? — недоуменно спросил индеец.

«Он мой брат, но не знает даже, что такое рукопожатие», — подумал Том. С улыбкой обнял индейца и, как и Вернон, удостоился ритуального приветствия. Том отошел, снова присмотрелся к Бораби и на этот раз увидел в его лице свое отражение. Свое, отца и братьев.

Наконец очередь дошла и до Филиппа. Он тоже протянул индейцу руку.

— Я не любитель целоваться и обниматься. Мы, гринго, здороваемся друг с другом вот так. Я тебя научу. Протяни руку. — Он от души стиснул индейцу ладонь. А когда отпустил, Бораби уставился на руку, словно ожидал увидеть, что ему переломали все пальцы. — Добро пожаловать в наш клуб. Клуб затраханных в доску сынков Максвелла Бродбента.